Свидетели подтвердили развод в Мексике и женитьбу на Лорен Эванс. Следующими были заверенные копии заявления по обвинению в двоеженстве и ордера на арест.
— Теперь, — заявил судья Минден, — мы можем обсудить этот аспект дела, который был затронут во вступительном заявлении окружного прокурора. Есть ли какие-либо возражения, мистер Мейсон?
— Наоборот, — улыбаясь судье, ответил Мейсон. — Хорошенько обдумав и принимая во внимание, как была преподнесена эта улика, я считаю, что она становится неотъемлемой частью обвинения окружного прокурора.
Она, по его замыслам, должна доказать мотив преступления, поэтому я не буду выдвигать никаких возражений.
Ковингтон, ожидавший бурю протеста со стороны Мейсона, сделал хорошую мину при плохой игре.
— Да уж, вы достаточно поволновались, когда я лишь затронул эту сторону дела в своем выступлении.
— Это было тогда, когда вы в не установленном судом порядке повели обвинение, — объяснил Мейсон тоном учителя, делающего выговор второгоднику.
— Теперь же, когда вы исправились, у меня нет возражений.
— Отлично, — быстро произнес судья, гася попытку гневной реплики, готовой сорваться с губ окружного прокурора, — документы принимаются в качестве улик. Продолжайте, господин окружной прокурор.
И Ковингтон продолжал. Медленно, тщательно строил он свое обвинение.
— Вирджиния Байнум признала, что оставила пистолет на пожарной лестнице. Лайвсей подтвердил, что нашел его и принес Гарвину, затем, по просьбе подсудимого, отнес его в машину и положил в перчаточное отделение.
Джордж Денби подтвердил, что Гарвин держал в руках пистолет.
Мейсон казался настолько отрешенным, что даже не позаботился подвергнуть перекрестному допросу Вирджинию Байнум или Лайвсея. Он снизошел лишь до того, чтобы задать вопросы Денби.
— Откуда вы знаете, что это был тот же самый пистолет?
— У него один и тот же номер, сэр.
— Вы записали номер?
— Нет, сэр. Я взглянул на него.
— И запомнили?
— Да, сэр, у меня фотографическая память на номера. Мне так часто приходится иметь с ними дело, что я просто обязан их запоминать.
— У меня все, — отрывисто сказал Мейсон.
Ковингтон усмехнулся своему помощнику.
— Бросил из рук как горячую картофелину, не так ли?
— Уж и не говорите, — жизнерадостно согласился с ним Ярвис.
Ковингтон продолжал возводить смертельную для подсудимого стену улик обвинения.
