Она прошлась вдоль шкафов, подождала, пока Мейсон и Дрейк не покинули комнату. Немного погодя она вышла вслед за ними.
— Спокойной ночи, — немного чопорно сказал Хекли.
— Спокойной ночи, — ответил Мейсон.
Дрейк промолчал. Делла Стрит одарила Хекли самой дружеской улыбкой: «Спокойной ночи, мистер Хекли, огромное вам спасибо».
— Мне также было приятно, — ответил тот. — Рекс, сидеть на месте. Эти люди уходят.
Собака, на этот раз ведя себя послушно и менее враждебно, уселась на задние лапы и уставилась на Хекли, ожидая приказаний.
Мейсон пошел впереди к автомобилю и занял место водителя. Дрейк попридержал дверцу, пока Делла Стрит не устроилась в машине. Затем он залез в кабину, бросив оценивающий взгляд через плечо в сторону собаки, и быстрым движением руки захлопнул дверцу.
Делла засмеялась.
— Все еще думаете о собаке, Пол?
— Черт подери, еще бы!"
"Хекли, стоя неподвижно у входной двери, проводил взглядом отъезжавшую машину. Делла Стрит увидела, что он смотрит в их сторону, и приветливо взмахнула рукой.
Губы Хекли смягчились в улыбку. Машина выехала на дорогу, покрытую гравием.
— Ну, что я говорил, — начал Дрейк, — тяжелый тип.
— Согласен, — ответил Мейсон. — Но и у нас есть еще несколько улик, которые могут оказаться очень интересными.
— Какие же?
— Ты заметил, что собака отлично выдрессирована. Разумеется, он не купил собаку вместе с домом и не приобрел ее здесь, в Калифорнии. Собака наверняка с его ранчо в Неваде и он должен ею очень гордиться, иначе он не прихватил бы ее с собой, когда удирал из Невады.
— Хорошо, а что это дает нам? — спросил Дрейк.
— Хекли чего-то боится. Собака натренирована так, что никто не может подойти к дому ночью.
— И что из этого?
— Мы заедем сейчас домой к Роландо Ломаксу и узнаем, не лаяла ли громко собака сегодня где-то около часу ночи.
Дрейк довольно рассмеялся.
— Не в бровь, а в глаз, Перри. Это идея!
Мейсон свернул направо и остановился у дома Ломакса.
Открыв на звонок дверь, Ломакс постарался придать своему лицу достаточно вежливое выражение.
Это был крепкий мужчина около шестидесяти лет, со слегка опущенными от постоянной физической работы широкими плечами и продубленной от загара кожей. Его седоватые волосы падали ему на лоб и были мокрыми от пота. Рукава шерстяной рубашки были закатаны и обнажали волосатые руки, налитые силой.
— Мы расследуем одно дело, которое произошло здесь в окрестностях.
