Как сказали офицеры, это было сделано изнутри, а затем дверь сняли с петель. Кто бы это ни был, была предпринята попытка создать впечатление, что воры проникли через заднюю дверь. Но это никого не обмануло.
— Я же просил вас не бросать обвинения против Карсона. Во-первых, вы рискуете, предъявляя обвинение, не подтвердить его, во-вторых, я уверен, что поскольку полиция установила разногласия между двумя компаньонами по бизнесу, они просто умоют руки, — заметил Мейсон.
— Когда вы займетесь этим делом, Мейсон, ваша главная забота — обнаружить рыб, пока не поздно.
Они мне так же дороги, как и семья. Рыбы в критическом состоянии, я хочу, чтобы мне их вернули, чтобы я мог их вылечить и спасти. Вы со своими советами «этого нельзя, того нельзя» так же плохо выглядите, как и полиция. — Голос Фолкнера достиг нервного накала, казалось, что он на грани истерики. — Кто-нибудь из вас может понять важность происшедшего? Рыбки больны. Может быть, они сейчас умирают, и никто не пошевелит пальцем, чтобы как-то помочь.
Вы просто сидите и дуете мое виски в то время, как они умирают!
Жена Фолкнера сидела не шелохнувшись и даже не взглянула на своего мужа. Она сказала через плечо, будто обращаясь к ребенку:
— Достаточно, Гаррингтон. В этом положении никто ничего сделать не может. Ты пригласил полицию и вместе с ними запутал все это дело. Если бы ты пригласил их выпить виски, они, наверное, посмотрели бы на ситуацию иными глазами.
Зазвонил телефон. Фолкнер подошел, взял трубку и проскрипел: «Алло, да это я».
В течение нескольких секунд он слушал, что ему говорили на другом конце линии. Затем лицо его озарилось улыбкой триумфа.
— Тогда все в порядке. Дело закрыто, — сказал он. — Мы можем подписать бумаги сразу же, только вы их подготовьте. Да, я надеюсь, что вы оплатите… — Он послушал еще минуту и затем положил трубку.
Мейсон внимательно разглядывал Фолкнера, который от телефона подошел к Сэлли Мэдисон."
"— Мне не нравится, когда мне наставляют нос! — гневным голосом заявил Фолкнер.
Сэлли Мэдисон лишь повела своими длинными ресницами.
— Да-а? — произнесла она протяжным голосом.
— Вы пытались обмануть меня сегодня вечером, — продолжал Фолкнер. — Я предупредил вас, чти я не тот человек, которого можно дурачить.
Она выпустила изо рта сигаретный дым, не произнеси ни слова.
— Итак, — начал Фолкнер торжествующе, — я прекращаю выплату по чеку, который я дал вам.
