— В таком случае, вам придется уплатить кругленькую сумму в качестве компенсации за клевету.
— Я тоже так думаю, — с готовностью согласился Фолкнер, делая вид, что ему на это наплевать.
— Кажется, это вас особенно не беспокоит, — заключил Мейсон.
— Незачем забегать вперед. Я и так нервничаю. Возможно, однако, что я не очень четко излагаю свои мысли. Меня совершенно не трогает, что Карсон пытается досадить мне. Я заинтересован в том, чтобы сберечь моих рыб. Карсон знает, что они погибают и по его вине. Он знает, что я хочу пересадить их в другой аквариум, чтобы начать лечение.
Поэтому он затеял дело, утверждая, что рыбки являются собственностью корпорации, а не принадлежат только мне. В моих действиях он усматривает желание расчленить собственность. Он обратился к судье, чтобы наложить временный арест на аквариум. Он, мистер Мейсон, прав, этот аквариум для рыб входит в собственность компании. Я хочу узаконить свои права собственности на рыбок. И хочу, чтобы ордер был отменен как можно быстрее, и надеюсь, что вы именно тот человек, который сможет это сделать.
Мейсон посмотрел на девушку за соседним столом, которую покинул Фолкнер. Казалось, что она не проявляет никакого интереса к разговору. На ее лице запечатлелось, подобно рисунку на китайской вазе, выражение ангельской невинности.
— Вы женаты? — спросил Мейсон у Фолкнера. — Я имею в виду, вы вновь женились после развода?
— О, да.
— Когда вы начали обхаживать Сэлли Мэдисон?
— Обхаживать Сэлли Мэдисон? — удивился Фолкнер.
— Боже мой, я и не думал ухаживать за ней.
— Вы сказали, что она шантажистка?
— Так оно и есть.
— И она держит вас на крючке?
— Да, это так.
— Я боюсь, что вы не очень прояснили ситуацию, — заметил Мейсон, а затем неожиданно решительно добавил: — Если вы меня извините и не будете возражать, мистер Фолкнер, я поговорю с шантажисткой и выясню, что ей нужно.
Не глядя на Фолкнера, Мейсон вышел из-за стола и направился к Сэлли Мэдисон.
— Добрый вечер. Меня зовут Мейсон. Я адвокат.
Длинные ресницы поднялись вверх, черные глаза рассматривали адвоката с нескрываемой откровенностью спекулянта, разглядывающего товар.
— Да, я знаю, что вы Перри Мейсон, адвокат.
— Могу я присесть?
— Да, пожалуйста.
Мейсон подвинул стул.
— Мне все больше начинает нравиться ситуация, в которую попал Фолкнер, — сказал он.
— Да, Фолкнер нуждается в хорошем адвокате.
— Но если я соглашусь представлять Фолкнера, это может нарушить ваши планы.
— Я тоже так думаю.
