— Я хотел просто сказать, что доказательства позволяет сделать вывод, — заметил Драмм, — именно об этом. У меня есть такое право.
— Время для вступительных заявлений прошло, — сказал Мейсон. — Кроме того, у вас нет по этому вопросу никаких доказательств.
— Достаточно, — прервал перепалку судья Винтерс. — Если у обвинения есть доказательства, то они должны быть представлены. И прошу обвинение и защиту не обмениваться репликами. Продолжайте, господин Драмм.
— Возвращаюсь к двадцать шестому числу.
У вас был разговор с Милдред Денвил?
— Да.
— И что она сказала вам?
— Она сказала, что знает, где находится мой сын. Она сказала, что я могу получить его назад, если я буду действовать вместе с ней и мы достигнем разумного согласия.
— Она сказала, где находится мальчик?
— Нет.
— Говорила ли она о том, что она намерена встретиться с вами?
— Нет.
— И что вы сказали ей?
— То же, что и говорила раньше: если она не вернет моего ребенка, она будет арестована за похищение.
— И что она сказала?
— Она заявила, что, по ее мнению, она знает, где он находится, и она может забрать его назад и что, когда я узнаю все обстоятельства дела, я соглашусь с ней. Она сказала, что ее предали и что она всегда стремилась действовать в интересах моего сына.
— Когда она сказала, что вернет вам ребенка?
— Тем вечером.
— Было ли указано точное время?
— Она сказала — приблизительно в десять часов.
— А сказала ли она, куда приведет ребенка?
— Да, к Элле Броктон, по адресу: двадцать три дробь двенадцать, Олив Крест Драйв.
— И что вы сделали?
— Я ушла из дома сразу же после телефонного разговора и направилась в дом госпожи Броктон. Я ждала там до полуночи. Потом я подумала, что, может быть, я неправильно поняла ее, так что я села в машину и поехала к ней на квартиру. Но там никого не было. К этому времени я уже сходила с ума. Я вернулась назад, к Элле Броктон, и опять ждала ее.
Я была там до тех пор, пока не приехала полиция.
— И вы не знали, что Милдред Денвил намеревалась поехать к вам по адресу: шестьдесят семь дробь пятьдесят, бульвар Сан-Филиппе?
— Нет.
— Как зовут вашего сына? — спросил Драмм.
— Роберт Барстлер.
— Его отца звали Роберт Барстлер?
— Да.
— Его отец жив?
— Нет. Он погиб седьмого декабря тысяча девятьсот сорок первого года.
— Жив ли кто-нибудь из родственников мужа?
— Его отец.
