"
"— Мой подход следующий: я считаю, что если одна теория в деле оказывается неудачной, я пытаюсь обойти это положение и найти какую-либо другую. В конце концов, главное — под каким углом посмотреть на дело. Мы, адвокаты, называем это правовой теорией, на которой строится дело.
— И как это связано с моей проблемой?
— Иногда это играет большую роль. Адвокату необходимо воображение. Иногда идя по одной правовой дороге и встречаясь с препятствием, необходимо вернуться назад и попробовать пойти по другой.
— Да, но в этом случае нет никакой другой дороги.
Мои адвокаты сдались.
Мейсон прикурил сигарету и задумчиво затянулся.
— А может быть, и есть.
— Может быть, есть что?
— Другая дорога.
— Боюсь, Мейсон, это не так. Мне кажется, даже ваша изобретательность не поможет нам выйти из этого юридического тупика.
Мейсон терпеливо сказал:
— Я думаю, я в состоянии показать вам, что имею в виду под термином «правовая теория». Формально ваш сын считается пропавшим без вести, не так ли?
— Да, мне кажется, именно так, поскольку его тело никогда не было найдено и опознано.
Вместе с тем я уверен в его смерти.
— Именно так, — сказал Мейсон. — И если подойти к рассмотрению вашего дела с этой правовой теорией, то вы попадаете в тупик.
— Мы попадаем в тупик в любом случае.
— Однако, — продолжал Мейсон, — предположим, что мы придерживаемся теории, будто ваш сын, может быть, жив.
— Но ведь нет ни одного шанса…
— Официально он считается пропавшим без вести.
— И что это нам дает?
— Это дает нам очень многое.
Человек должен считаться пропавшим без вести в течение семи лет, и лишь после этого он считается умершим.
— Но ведь он фактически мертв. Я не вижу, чего мы добьемся, выжидая еще семь лет.
— Неужели вы не понимаете, что в соответствии с этой теорией ваш сын считается лицом, пропавшим без вести? Необходимо будет выждать семь лет для того, чтобы юридически он считался умершим. В течение этих семи лет необходимо согласие обоих родителей на то, чтобы ребенок был передан на усыновление.
Лицо Барстлера осветилось улыбкой понимания.
— Боже мой, Мейсон! Вы решили проблему! Вы ее решили!
От волнения Барстлер вскочил из кресла.
— Мы выиграем это дело. Мы потребуем привести ребенка в суд. Мы добьемся, чтобы не было вопроса о передаче его на усыновление. Боже мой, почему же никто из моих адвокатов не подумал об этом?
— Я не знаком со всеми фактами, господин Барстлер, — сказал Мейсон. — Я просто даю вам правовую теорию.
