Если вы хотите выступать в расчете на публику в зале, делайте это в подходящее время и в подходящей форме, и делайте это для публики, а не для суда. Вызывайте следующего свидетеля.
— Да, ваша честь, — ответил Хейл, видимо, немного упав духом. — Мистер Баррис, пройдите, пожалуйста, на свидетельское место и присягните.
Вышел Сэм Баррис, весьма похожий на мокрого кота, которого укрыли от бури, разрываемый между чувствами злости и унижения.
Окружной судья выглядел холодно неумолимым.
— Вы видели коттедж Кашинга второго числа утром?
— Да, сэр.
— В какое время?
— Около полтретьего ночи.
— Что заставило вас смотреть на коттедж в такой час?
— Я очень чутко сплю. Я лежал в кровати и чувствовал легкое беспокойство. Я слышал звон стекла и звук выстрела и думал, в чем дело. Потом начал опять засыпать, но все еще чувствовал беспокойство. Я выглянул, но ничего не увидел. Я разбудил жену, сказал ей, а затем мы услышали женский крик. Я снова поднялся, и мы оба выглянули в окно.
— И что вы увидели?
— Мы увидели свет в коттедже, и я сказал жене…
— Неважно, что вы сказали.
Что вы сделали?
— Я взглянул на коттедж Кашинга. И жена тоже.
— Вы пользовались оптическими приборами?
— Тридцатикратной трубой.
— Что вы увидели?
— Разбитое окно, разбитое вдребезги зеркало и потом ходившую там миссис Эдриан.
— Обвиняемую по данному делу?
— Да.
— А почему вы раньше не упоминали, что видели обвиняемую?
— Минуту, ваша честь, — мягко вмешался Мейсон. — Это попытка перекрестного допроса своего собственного свидетеля.
Ясно, он пытается взять под сомнение эти показания.
— Я склонен принять это возражение, — объявил судья Норвуд.
— Ваша честь, я лишь старался прояснить ситуацию. Если нет, то пусть Перри Мейсон продолжает перекрестный допрос.
— Это самое подходящее время для допроса, — сказал судья Норвуд.
— Почему вы думаете, что я собираюсь это сделать? — спросил Мейсон окружного судью.
— Потому, что, конечно же, так оно и есть. Не будьте глупцом.
— Я не глупец. Я не вижу никакой причины спрашивать его, почему он не сообщил раньше, что видел обвиняемую.
Я даже не уверен, спрашивали ли вы его, видел ли он обвиняемую."
"Окружной судья заколебался.
— Вы спрашивали его, видел ли он обвиняемую? — повторил вопрос Мейсон.
— Я отвожу этот вопрос как не имеющий отношения к делу. Я еще не завершил свой прямой допрос.
— Ну, вот. Ведь вы предложили мне задать вопрос.
— Не предложил, а бросил вызов.
— Видите ли, вы посоветовали мне задать ему вопрос, и я задал.
