— Это ты убила его, Карлотта?
— Боже, да нет! Харви, неужели ты думаешь, что я способна кого-то убить? Я здорово разозлилась, но я только дала ему пощечину и ушла.
— Ладно. Его убила твоя мать?"
"— Все так выглядит… Я должна быть очень осторожной со словами… Но все выглядит так, будто кто-то из нашего дома… Видимо, это сделала какая-то женщина, но если это была мать, я не могу понять ее действий. Ее поступки намеренно указывают на мою виновность.
— Какие, например?
— Я ехала домой и проколола колесо, бросила машину и пошла пешком.
Кто-то из нашего дома, какая-то женщина, ходила к коттеджу Кашинга, потом подошла к брошенной машине, закинула револьвер в кусты, снова пошла к коттеджу Кашинга и потом вернулась сюда.
Правда, следы на инее были недостаточно отчетливы, чтобы определить, чьи они, но достаточно ясны, и они ведут к нашему дому.
Мы сказали неправду полиции. Мать старалась меня выгородить… Это самая ужасная неразбериха, какую ты можешь представить.
Поначалу я думала, что мама, говоря неправду, хотела защитить меня.
А сейчас я… О, Харви, я так боюсь, что она пытается прикрыть что-то ужасное!
— А что, если ты начнешь сначала? Расскажи мне все, что случилось и что я должен делать.
— Я не хочу, чтобы ты что-то делал. Я только хочу, чтобы ты понял… Это будет такая кутерьма… Мое имя появится в газетах. Будет много сплетен, инсинуаций, будут говорить, что… Ну, я хотела, чтобы ты знал, чтобы ты понял, а потом будь что будет.
— Хорошо, что я должен понять?
— Есть косвенные улики. Прошлой ночью иней появился где-то около полуночи — кажется, никто не знает, когда точно.
Мы с Кашингом поужинали, и я была там. После ужина он показал мне несколько фильмов о том, как мы катались на лыжах.
— Что дальше?
— Потом он перешел к действиям, и я поставила его на место, — или мне показалось, что поставила, — он становился все грубей и назойливей, и я дала ему пощечину. Он схватил меня, даже блузку разорвал. Я еще раз ударила его сильно, как могла, и вышла… У него нога была сломана и в гипсе.
Если бы не это, не знаю, что могло случиться. Он… Боже, Харви, казалось, ему было наплевать на последствия.
— Я о нем слышал что-то подобное, — сказал Харви, сузив глаза. — У него, видимо, была теория, что если он пойдет напролом, то никто не пожалуется, а если и пожалуется, то у него, мол, достаточно мощная поддержка, чтобы все прикрыть.
— Да, конечно. Ты знаешь, как это бывает. Никакая девушка не хочет выдвигать потом обвинений, которые создают ей позорную рекламу.
