А скажи мне, Алевтина, как тебя твой черт не пожрал?
– Так сама отвар пью. Чтобы женская кровь только под новую луну выходила. И Ваську на эти дни на цепь сажаю. Да баловство это, ваше высокоблагородие, один раз и было всего, не ведьмую я! Честная повитуха!
– Ладно, отвечай, раз честная. В сговоре с молодой женой Стрельникова была? М-м?
Женщина снова припала к его сапогам. Он брезгливо отодвинулся.
– Да как же… не убивала я, Христом Богом… сами они померли, вот крест, сами.
– И от чего же помер старый колдун?
– Так от горячки грудной.
Давно ею болел. Лечила я его, бабка мне секрет передала. Не убива-ала… – Она завыла.
– Вот что. Давай рассказывай, как все было, начистоту. Как Стрельников так удачно от горячки помер. А потом подумаем, что с тобой делать.
К поместью Стрельникова подошли уже вчетвером. Увидев их, молодая вдовушка, передав ребенка кормилице, тут же попыталась броситься в ноги. Сговорились они все, что ли?
– Убери ее, – приказал своему черту Афанасий, – а то они мне на сапоге дыру протрут, а сапоги новые почти.
Владимир рывком отдернул девицу от хозяина и остался стоять, крепко держа ее за воротник.
– Ну что… сама покаешься или дознание проводить будем? Если покаешься да расскажешь все чистосердечно, может, и монастырем отделаешься.
– Да каюсь! Каждый день в церкви поклоны бью, лоб уже расшибла, да разве бы решилась я на такое? Но ведь уморить грозил! Черту на корм отдать и меня, и сыночка. Если не его кровь.
– А ты на что надеялась? Ублюдка принести, и не заметит никто?
– Так ведь мог и его быть.
Мог! С Алевтининым отваром сила к нему мужская вернулась, любил он меня, редко, но любил!
– А если любил, зачем с полюбовником спуталась?"
"– Дура молодая! – запричитала девица. – Не хотела, видит бог, не хотела я замуж за старика. Да матушка велела, где мне ослушаться? А что он в любви? Потыкал, потыкал, да и захрапел. Я уже и у Алевтины какой покрепче отвар просила, да та только руками разводила. А тут Федор… хоть и конюха нашего сын… но какие у него глаза, как васильки… были… – Она зашлась в рыданиях и принялась заламывать руки.
И рухнула бы на пол, если бы черт не продолжал крепко ее держать.
– Поймали они ее, бедную, прямо на горячем и поймали, – пояснила Алевтина, – их высокоблагородие в отъезде были, да вернулися днем раньше. Лично обоих порол, Федьку насмерть, а она оклемалась. Я ее выхаживала. Тогда мы и сговорились. Только сначала я ей выворотное зелье дала.
