– Солдат плюнул на пол и снова вернулся за стол. И больше не подходил.
Наконец на лестнице раздались шаги. Дверь открылась, и снова зашел тот колдун. Иннокентий ощущал от него довольно большую силу. Возможно, если бы Дзержинский продолжил учебу, из него вышел бы неплохой колдун. Но сейчас даже общий его силовой фон был нестабильным. Много эмоций, плохой контроль. Может ли он управлять своим оружием? Этому учили едва не с самых младших курсов, но определенного мастерства колдун достигал только ближе к концу обучения.
И после этого необходимы были постоянные тренировки, иначе навык терялся.
Нет, пришел к выводу Иннокентий, с таким контролем – точно нет. Иначе зачем бунтовщик таскает с собой маузер, эту железную игрушку простолюдинов?
Солдат, сидевший за столом, вскочил и отдал вошедшему честь.
– Никаких происшествий, Феликс Эдмундович, – доложил он, – черт очнулся, но сидит смирно.
Колдун посмотрел на караульного и внезапно нахмурился:
– А чем это от тебя разит, Степан? Пил небось?
– Никак нет, Феликс Эдмундович, да как можно? Может, вчера… капельку.
Такой день тяжелый был. Да и грех не вспрыснуть, большое дело сделали. – Он указал на Иннокентия.
– Это ты, брат, прав, великое дело. Последний их оплот раздавили. – Колдун сжал кулак и, резко повернувшись, зашагал к клетке. И снова на его лице заиграла та же дружелюбная улыбка. Короткая клиновидная бородка дрогнула, и он заговорил:
– Ты, наверное, есть хочешь. И тебя накормят сразу же, как перестанешь артачиться.
Я же тебя не со зла мучаю, ты пойми. Ты всю свою жизнь рабом был. А я хочу в тебе это рабство извести. Вот погляди на Степана. Его деда по приказу барина насмерть запороли, его отец от чахотки помер, мрамор добывал. А теперь он – власть. А ты? Всю жизнь на коленях простоял, так на коленях и помереть хочешь? Ну что? Пойдешь служить?
– Я не служу преступникам и бунтовщикам. Я служу только государству, – ответил Иннокентий.
– Государству… – Колдун сложил руки за спиной и прошелся вокруг клетки.
– Ты не думай, я знаю, что такое приоритеты, и дивов я вызывал, и воспитывать твоего собрата доводилось. Но посмотри сам. Твой царь давно отрекся. И что теперь с этим приоритетом? Тю-тю. Сейчас власть – это мы со Степаном Зарецким и Никитой Лещёвым. – Он указал на второго солдата. – И, поверь, я могу быть добрым, очень добрым. Но если ты будешь упираться – я тебя сломаю. И ты все равно подчинишься.
Иннокентий медленно и тяжело поднял голову.
