И сделал то, чего не делал ни разу в жизни, – посмотрел в глаза колдуну. И постарался улыбнуться как можно презрительнее.
– Высшие государственные приоритеты выставляет колдун высшей категории. Такой, как вы, ничего не может об этом знать.
– Поверь, братец, я много чего знаю. Твои приоритеты невозможно переписать. Именно поэтому ты должен сперва признать, что я представляю законную государственную власть. И только после этого я надену на тебя ошейник.
– Ваше законное место – в камере Шлиссельбургской крепости. Я не служу преступникам и бунтовщикам.
Колдун пожал плечами:
– Я и не думал, что ты так быстро сдашься. – Он кивнул солдатам:
– Несите крючья.
Иннокентий улыбнулся еще шире и демонстративнее. У этого колдуна не хватало ума даже на то, чтобы понять, что чем больше он пытает и ранит дива, тем скорее силы покинут Иннокентия и он умрет.
…На этот раз Иннокентий сознания не терял. Он даже старался держаться прямо, не заваливаться и не опираться на решетки, когда крючья наконец вырвали из его тела вместе с ребрами.
Но, как оказалось, пытка заключалась не в этом. Колдун махнул рукой, и тут же в нос Иннокентию ударил сильный, одуряющий запах сырого свежего мяса. И не успел он поднять голову, чтобы увидеть источник запаха, как прямо перед прутьями клетки появился закопченный котелок, наполненный рублеными кусками свинины.
– Хочешь? – улыбнулся колдун."
"Конечно, Иннокентий хотел. Ослабленное, израненное тело содрогалось от голодных спазмов. Но он не подал виду, лишь прокусил изнутри до крови нижнюю губу, не в силах справиться с клыками, немедленно сменившими его обычные человеческие зубы.
– Ишь… а ты говорил «кинется, кинется», – тихо проговорил один из солдат, тот, которого называли Степаном, ткнув локтем своего сотоварища, – ничего ты в чертях не смыслишь.
– Это не простой черт, – колдун обернулся, – это главный черт Управления. Точнее, див, так они правильно называются. Такие, как он, наравне с фамильярами у дивов, вроде аристократов. Не уступают людям, нам с вами, ни умом, ни гордостью.
И они отлично контролируют свою звериную сущность. Когда мы арестовали его хозяина, я специально приказал того слегка помять, чтобы выманить этого дива из Управления. Они немедленно реагируют на кровь хозяина и мчатся его сожрать. Но этот справился со своей жаждой. Понятно, что смог, потому что был очень далеко, да и не видел он кровь и не чуял. А когда почуял – сами видели, что произошло. Так что подождем. И не таких ломали. Зверь свое возьмет. Охраняйте.
