Секунду тот простоял, глядя куда-то себе под ноги, а потом из его рта выплеснулся фонтанчик крови.
И свет перед глазами Иннокентия померк. Жажда поглотила его сознание целиком, в стремительно меняющееся тело впились серебряные прутья клетки, причиняя сильную жгучую боль, на линиях узора алатыря остались выдранные куски плоти, а в голове на несколько мгновений забилась только одна мысль:
«Бебе… малышка Бебе, Ирочка, солнышко…»
Потом все исчезло. Он вернул себе человеческую форму, так и оставшись накрепко приклеенным к линиям алатыря.
Совсем рядом, можно было дотронуться рукой, валялись серебряные наручники.
Колдун Дзержинский шагнул к клетке и подошел почти вплотную. И улыбнулся вполне добродушно и располагающе.
– Ну что? Будешь мне служить? Это не так уж плохо, поверь. Мы, новая власть, к дивам относимся как к людям. Будешь есть в солдатской столовой, комнату тебе дадим. Бить никто не будет. Мечта, а не служба, а?
Иннокентий поднял глаза и с трудом сфокусировал взгляд на лице колдуна.
Медленно произнес:
– Я не служу преступникам и бунтовщикам. Я служу только государству.
– Как скажешь, – пожал плечами колдун и, отойдя от клетки, махнул рукой. Солдаты подняли винтовки. И раздался первый залп.
Иннокентий почувствовал, как серебро впивается в его тело. В грудь, в плечо. Следующие пули попали в шею и левую щеку.
Еще две одновременно пришлись прямо в глаз.
А потом он потерял им счет, а чуть позже и со-знание.
Очнулся он от боли. И даже немного удивился тому, что способен что-то чувствовать.
Надо же, когда ему начали стрелять в голову, он был уверен, что его собираются убить. Сколько серебра должно попасть в тело, чтобы прекратить существование такого сильного дива, каким он стал, он не знал. Но был уверен, что у бунтовщиков его достаточно. Серебряные пули стоили дорого, но эти воры и убийцы наверняка не знали настоящей цены вещам.
Поэтому Иннокентий и не стал продлевать им развлечение, уклоняясь от выстрелов, хотя мог.
Но похоже, эти люди оказались не так просты, как он думал.
С трудом приоткрыв глаза, он увидел прямо перед собой прутья клетки: он упирался в них лбом. Лоб нещадно жгло. Но это было сущей ерундой по сравнению с тем, как горели шея и плечи. Иннокентий скосил глаза, чтобы увидеть то, о чем и так сразу догадался, – серебряные колодки. Вот зачем ему стреляли в голову. Чтобы он потерял сознание. Никто не собирался его убивать. Им нужны сильные дивы. Его хотят сломать и подчинить.
Глупцы.
