Вы… очень помогаете… всем несчастным.
– Кто-то должен. Я бы и рада не помогать, да вы ж, дурочки, отравы напьетесь или в подвал пойдете к коновалу. И точно помрете.
Лев Николаевич, опасаясь, что его оставят снаружи, шмыгнул в щель закрывающейся за Милой двери.
– Ах, – испуганно воскликнула барышня, прижав ладонь ко рту, но Мила взяла ее под локоть:
– Не волнуйтесь, див вас не тронет. И мы не пугать вас пришли. Я принесла деньги.
– Деньги? – Лицо девушки вытянулось. – Какие деньги?
– Давайте для начала присядем, – с улыбкой проговорила Мила и достала портсигар, – не возражаете?
– Нет.
Мила чиркнула спичкой и прикурила.
– Как вас зовут, дорогуша?
– Наталья.
Лев Николаевич оглядел каморку, в которой ютилась барышня. Узкая, темная и сырая. В общем коридоре таких комнат было еще десять. А сам коридор заканчивался крохотной кухней, одной на всех жильцов. Льву Николаевичу нередко приходилось бывать в дешевых доходных домах. Капиталисты строили их ради прибыли, и им не было дела до того, как простой народ выживает в похожих на гробы комнатушках.
Из мебели у барышни имелись только кровать, стол с двумя стульями и шкаф, где с одной стороны висела одежда, а с другой на полках располагались столовая утварь и несколько фарфоровых статуэток. На подоконнике – примус и чайник. Маленькое окошко выходило во двор-колодец, и солнце вряд ли заглядывало в него даже летом. Но этой Наталье еще повезло, она проживала одна в целой комнате, а не в так называемом «углу», где обычно селились целые семьи рабочих.
– Вот что, Наталья, – Мила выпустила в сторону приоткрытой форточки сизую струю дыма, – давайте начистоту. Я знаю, что вы не выдали Николая. Почему? Он пообещал заплатить?
– Заплатить? – Барышня широко распахнула глаза, а потом, сообразив, рассмеялась. – Ах нет, что вы. Я бы ни за что не стала делать такое за деньги. Я не одобряю грабежи, взрывы и поджоги.
– Вот как? – заинтересовалась Мила. – Тогда почему же вы солгали?
Девушка опустила голову.
– Вы сказали «Николай»? Следователь тоже называл его «Николаем».
Она прижала ладони к лицу, пытаясь охладить покрасневшие щеки, и продолжила:
– Он очень интересно говорил. А потом… спас мне жизнь. Я пыталась бежать, перевернула витрину и сильно порезалась. Потеряла сознание. А он не бросил меня и не скормил своему… – Она мотнула головой в сторону Льва Николаевича. – Вместо этого перевязал. Очнувшись, я поняла, что он задержался из-за меня. И поэтому его арестовали.
