Я добавил ему в солнечное сплетение, позволил упасть и от души проделал с ним то, что он не успел проделать со мной, — ударил ногой по ребрам, с радостью констатировав, что пара штук точно треснули. А потом тут же отошел, не дав возможности подбежавшим стражникам оттащить меня силой.
Оборотни ликовали и бесновались, в одной из лож даже разгорелась драка. Кто-то, наверное, проиграл немало денег. У меня потекла кровь из носа и закружилась голова. Кажется, переусердствовал, поддаваясь этому гаду.
Я пошатнулся, но меня тут же схватили за предплечье, заставляя удержаться на ногах.
Краем глаза, ибо голову поворачивать было тяжело, я разглядел профиль Гринвальда.
Распорядитель радостно вопил мне хвалебные речи, на песок тяжело сыпались монеты, которые собирали проворные мелкие служки. Хозяин важно аплодировал, благосклонно мне улыбаясь.
Гринвальд заставил меня поклониться, а потом утащил с Арены, довел до камеры без всякого конвоя и уложил на кровать. Вокруг засуетился лекарь. А я предпочел провалиться в небытие.
Проснувшись на следующий день, я почувствовал себя неожиданно бодрым, помимо парочки ссадин и нескольких синяков на теле больше ничего не обнаружилось, лекари у оборотней и впрямь были выше всяких похвал. Я выглянул в окно. Как оказалось, от тренировки меня сегодня освободили: остальные бравые парни дружно махали кулаками на площадке.
Страшно хотелось есть. Я побарабанил в дверь в надежде, что такого ценного меня не должны оставить без охраны. И правда, послышались шаги, и чей-то голос вопросил:
— Чего тебе, остроухий?
— Есть хочу.
— Терпи до обеда.
— Тогда Гринвальда позови.
— Я тебе щенок на побегушках, что ли?
— Слушай, давай по-хорошему, а то я сейчас приложу себя стулом и буду орать на всю округу, что ты меня избил. За порчу хозяйского имущества у вас что полагается?
Охранник ругнулся, но, судя по шагам, пошел-таки за главным.
Гринвальд появился через сотню ударов сердца.
— Как самочувствие? — поинтересовался он с практически отеческим участием. Заработали на мне, я так полагаю, весьма немало.
— Хорошо, — хмыкнул я. — Только кормить отказываются.
— Я распоряжусь. Еще что-то?
— Скучно тут. Принесите хоть книжек каких-нибудь. Только не на вашем языке. Эльфийский или человеческий сойдет. — Не то чтобы я любил литературу, в отличие от того же Локсли, который большую часть домашних заданий делал за двоих, но с ходу в голову больше не пришло ни одной идеи, чем заняться.
— Поищем. — Старик посмотрел на меня заинтересованно.
