Один раз несколько оборотней в панике пронеслись по коридору, громко требуя лекаря. Очевидно, одному из моих собратьев по несчастью не повезло. Когда я уже совсем заскучал и даже вознамерился вздремнуть, несмотря на шум, дверь наконец распахнулась, и под прицелами арбалетов меня вывели наружу. Ослепительный свет резанул глаза. Несмотря на сгустившиеся сумерки, арена сияла огнями. Крики разгоряченной видом крови толпы били по ушам. На моих глазах уволокли за ноги чье-то бесчувственное тело, а слуги шустро присыпали буровато-красные пятна свежим песочком.
В животе что-то неприятно съежилось. Мне приходилось бывать во многих переделках, но такое я видел впервые. То, что меня сейчас будут убивать не потому, что я кому-то мешаю или не нравлюсь, а просто потому, что этим дикарям хочется на такое посмотреть, было странно. Странно до дикости. И даже отчасти… страшно.
Я вдруг почувствовал, как запульсировал corali, распространяя легкие волны тепла. То ли примерещилось, то ли бившаяся в такт моему сердцу вещица решила меня подбодрить.
На плечо легла тяжелая сухая ладонь.
— Твоя очередь, остроухий, — в голосе Гринвальда прозвучало нечто похожее на сочувствие. — Не бойся, равных тебе противников тут сейчас нет. Моему опыту можно верить.
С чего это вдруг такая забота? Я одарил оборотня удивленным взглядом, тот мгновенно отвернулся и убрал руку.
— А сейчас, дамы и господа, невероятный сюрприз от хозяина сегодняшних боев. Новый раб господина Шаркского, безымянный… темный эльф!
Я, не дожидаясь чьего-либо пинка, сам шагнул на арену.
Трибуны взвыли. В тот же момент на другом конце поля появился мой противник. Распорядитель боев пытался что-то про него рассказать, но был неспособен перекричать разбушевавшихся оборотней.
Мы шагнули друг навстречу другу…
А потом все как-то смазалось. Крики, яркий свет, пульсация corali. Я словно растворился в происходящем. Со мной такое было впервые. Обычно во время схватки я предельно собран, мозг четко оценивает ситуацию.
А сейчас, казалось, я не думал вообще. Пришел в себя, только когда меня огрели кнутом по спине, и я выпустил горло противника. Тот упал на колени и судорожно закашлялся, хрипло вдыхая воздух. Я даже не понял, сколько времени все это заняло.
— Еще!!! Еще давай!!! — зычно завопил чей-то голос.
— Бейте остроухого!
— Шрама против него!
На Арену выпустили следующего. Сомнений не возникло, Шрамом был именно он.
