Моим первоначальным намерением было гордо их игнорировать, однако его тут же пришлось признать несостоявшимся: один из этой компании, невысокий брюнет с хитрым карим прищуром, помахал мне рукой.
— Хэй, привет, остроухий! Почем нынче эльфов продают?
Я попытался сделать вид, что у меня врожденная слепота с осложнением на глухоту, но парень оказался на редкость настойчивым.
— Да ладно тебе бухтеть, тут все свои. Хозяин нас друг против друга никогда не выставляет, мы тебе и помочь можем, если дашь уши пощупать, точно ли не накладные? Меня Кирел зовут, а тебя?
Я одарил его очень недобрым взглядом, нимало не умерившим его пыл.
Свое упорное нежелание хоть как-либо здесь называться я сам толком объяснить не мог. Вероятно, верил еще, что надолго здесь не задержусь, а связывать любое из своих имен с этой, как ни крути, позорной страницей в моей истории не хотелось."
"— Чего молчишь? Немой, что ли?
— Отстань от него, — буркнул другой, повыше и пошире. — Ты тут один такой разговорчивый, сил уже нет тебя терпеть.
Кирел открыл было рот, но верзила, коротко оглянувшись, пихнул его в живот. Парень рот тут же захлопнул, едва не отхватив себе язык. Почти сразу же из ниоткуда возник Гринвальд и влепил верзиле затрещину.
Милая, душевная обстановка.
Вот любопытно, в загоне были только рабы и старик. Вся прочая стража осталась вне клетки за запертыми дверями. Вшестером мы бы без особых проблем справились с ним. Конечно, потом нас бы скрутили, но зато можно было бы частично отомстить и избавиться от самого опасного надсмотрщика.
Тем не менее я видел, что ни у кого даже в мыслях этого нет. Старика настолько уважают или уже случалось нечто подобное?
Сама тренировка представляла собой наискучнейшее занятие: старик выставлял нас друг против друга, а потом отчитывал за оплошности. Я побил всех пятерых, поэтому мне нравоучений не досталось, лишь короткий взгляд, смысла которого я не понял.
А вечером был бой.
Где-то за полвески до начала ко мне заглянул лекарь. Под пристальным взором Гринвальда ощупал меня с головы до ног и заключил, что я абсолютно здоров и пригоден к дальнейшему избиению.
Рубашку мне обратно надеть не позволили. То ли для того, чтобы повреждения были зрелищнее, то ли чтобы доставить удовольствие и женской половине зрителей показом полуголых мужиков.
Меня, как новое пикантное блюдо, видимо, решили оставить на десерт. Шло время, за мной никто не приходил, только доносились радостные крики и разочарованный вой толпы с Арены.
