— А я считаю, что нам лучше не паниковать раньше времени. Оборотням глубоко наплевать на эльфийскую политику. И если ты сейчас дашь им знать, что они, оказывается, взяли в рабство эльфийского принца, то все может обернуться еще хуже. И сколько можно повторять — прекрати называть меня Dan’elle! — Унять раздражение в голосе мне не удалось.
Саэл огорченно опустил голову, а я постарался успокоиться. В конце концов, он же не виноват, что он такой. Большую часть своей жизни он прожил в святом убеждении, что темные эльфы — верные слуги светлых.
Быть слугой и следовать правилам для Саэла так же естественно, как для меня все делать по-своему. Просто потому, что его учили подчиняться, а меня учили отстаивать свое мнение и не рассчитывать ни на кого, кроме себя."
"Мы больше не произнесли ни слова до того момента, когда карета остановилась. Богатый район как пить дать. Куда ни глянь — виллы и дворцы зажиточных варсакцев. Архитектура резко отличалась от эльфийской. Вилейская знать предпочитала изысканную простоту и утонченность, а лучшим украшением дома считался сад.
Оборотни же, как оказалось, во вкусах были больше схожи с людьми — массивные дома с большим количеством резьбы и местами даже позолоты, тяжелые литые ворота, каменные изгороди в полтора человеческих роста, массивные статуи на входе.
Оборотень выбрался из кареты, подошел к нашей клетке и снова обвел нас мрачным взглядом.
— Ты! — Когтистый палец указал на меня. — На выход, и без шуточек. — За его спиной незаметно возник еще один персонаж, держащий в руках железные кандалы.
— Около ворот стоит охрана, которая прекрасно стреляет. Убивать тебя выгоды нет, но покалечить могут ненароком. А я буду очень недоволен.
Саэл напрягся, как и Гил. Я улыбнулся им, пытаясь подбодрить, хоть сам особого воодушевления не испытывал, и выбрался из повозки. Меня заставили повернуться спиной и вдавили в клеть, чтобы надеть кандалы, дернули назад, разворачивая лицом к воротам, у которых и правда переминалась с ноги на ногу парочка молодых охранников, а затем толкнули, заставляя идти.
Я обернулся напоследок и заметил, что полуэльф смотрит мне вслед с совершенно непривычной на его физиономии отчаянной растерянностью.
В воротах меня встречал седой воин. Безоружный и очень старый, но по развороту плеч, позе и — особенно — взгляду было видно, что этот оборотень привык бороться за свою жизнь и в каждом новом встречном видел в первую очередь желающего ее отнять.
