— Из какого рода твой отец?
— Да он как-то забыл представиться, прежде чем зажал мою мамочку на сеновале, а после оно вроде как и не имело особого значения, потому с рассветом искать уже было некого.
Лев удовлетворенно кивнул, а Гил понурился, сообразив, что следовало придумать слезную историю про внебрачного сына правителя Варсака.
— За первого темного дам четверную цену. За старика и полукровку двойную, не обессудь.
Работорговец скривился, что-то прикидывая, затем удовлетворенно кивнул.
— У кого из них были амулеты? Мой маг посмотрит.
Несколько моряков ткнули в мою сторону.
Человек приблизился, я затаил дыхание.
— И это вы называете ценными амулетами? — спустя пару ударов сердца возмутился маг. — Медальон без магии со второсортными рубинами и эльфийскую побрякушку, которую никто, кроме эльфов, все равно носить не может?
Я едва сдержал облегченный выдох."
"— Но у него же был еще один! Камнями весь усыпанный! — возмутился один из мужчин.
— Был, да сплыл. — Я гадко ухмыльнулся и подмигнул Сычу, крутившемуся около хозяина.
Вот тебе за «ласковый» прием. Взгляды всех присутствующих обратились на парнишку. Тот вытаращил глаза от ужаса и затряс головой:
— Это не я! Брешет он!
— Сами разбирайтесь, — буркнул лев, протягивая владельцу корабля кошель с деньгами. — Отведите их в клеть.
Нас спустили по трапу и запихнули в стоящую у него клетку на колесах, прикрепленную к карете с каким-то вычурным гербом.
Что ж, радует только одно: на корабле сейчас будет большая драка, где все друг другу набьют морды.
Я оглянулся на спутников. Саэл, кажется, до сих пор не понимал, как то, что происходит, могло случиться с ним и моим королевским высочеством, а Гил скорбно смотрел в пустоту.
— Ну как? — наконец изрек он. — Как такой замечательный я могу стоить в два раза меньше какого-то оборванного буйного эльфийского принца?
Я невольно усмехнулся. Умеет же он разрядить обстановку.
— Эй, великий знаток варсакской культуры, расскажи хоть, чего нам теперь ожидать от твоих родственничков.
Полуоборотень приободрился от осознания собственной значимости и с видом академического старичка с полувековым опытом преподавания изрек:
— Большинство рабов продаются либо в качестве домашних слуг, либо крупным землевладельцам на их плантации. Дешевле купить раба, которому потом до самой смерти не надо платить, чем выслушивать жалобы вольнонаемных на несоблюдение условий труда и сроков контракта.
