Она имела в виду отрасль Великого Искусства, в которой творит ее новый знакомый, его творческое кредо и, возможно, планы на ближайшее будущее, но Аркадий уловил в ее вопросе интерес к гусям на мольберте и слегка испугался.
– Да так, – замялся он. – Рудик меня пустил в мастерскую немножко поработать…
Упоминание о неверном Рудике было его большой ошибкой. Акулина вспомнила, зачем она собственно пришла в «Валтасаровы Чертоги», вспомнила о своей загубленной молодости, о теткином домике под Вышним Волочком, проданном из-за коварного изменника, и снова оглушительно заревела.
Аркадий впал в панику и вспомнил о втором действенном способе борьбы с женскими слезами. Акулина, оценив благородство его намерений, тут же прекратила рыдать и деловым сосредоточенным тоном сказала:
– У меня принцип – никогда не делать этого в мастерской. Нельзя соединять работу с любовью. Да ты не переживай: у меня комната рядом, в десяти минутах отсюда. Только водку не забудь с собой взять.
Упоминание о водке было излишним: ее Аркадий не забыл бы ни при каких обстоятельствах. Тяжело вздохнув и подумав, что за каждый благой порыв приходится расплачиваться, он прихватил остатки водки и поплелся за своей неожиданной подругой.
Как только дверь мастерской закрылась и эхо тяжелых шагов неотвратимой Акулины стихло, в маленьком окошечке появилась усатая разбойничья морда, и кот Пинтуриккио, полноправный хозяин «Валтасаровых Чертогов», мягко спрыгнул на пол мастерской.
Сделав несколько шагов пружинистой походкой прирожденного хищника, Пиня вдруг замер на месте и выгнул спину горбом. В воздухе веяло чем-то неизъяснимо, несказанно прекрасным… Кот двинулся вперед, влекомый божественным запахом, и вскоре нашел его источник. Вспрыгнув на стол, он увидел флакон с валерианкой, забытый безутешной Акулиной. Ловким движением лапы Пиня скинул бутылочку на пол и спрыгнул за ней следом. Чудесная жидкость разлилась, и кот, совершенно потерявший, если можно так выразиться, кошачий облик, бросился в восхитительно пахнущую лужицу.
Он вылизывал пропахшие валерианкой половицы, терся о них пушистыми щеками, катался по полу, чтобы не упустить самой крошечной частицы этого волшебного аромата… Потом одуревший кот начал бесноваться. Он носился по мастерской кругами, кувыркался через голову, ложился на спину и снова вскакивал. При этом он орал диким голосом.
Пиня совершенно сошел с ума.
