За столом сидел растрепанный светловолосый парень в синем рабочем халате и лепил фигурки из пластилина.
– Ты кто? – спросил он, не поднимая головы.
– Я… Я тут случайно, если мешаю, я уйду, – пробормотала Лена.
– Отчего же, сиди, – разрешил он.
Лена, которая вовсе не собиралась сидеть в захламленной тесной комнатушке, а хотела только как можно быстрее испариться, сочла неудобным не ответить на приглашение и присела на краешек табурета.
– Рассказывай! – потребовал парень.
– Что рассказывать? – оторопела Лена.
– Рассказывай, чего тебе здесь надо, я же вижу, что ты не наша.
– А как ты догадался? – удивилась Лена.
– По внешнему виду, – рассмеялся он.
– Разве я так сильно от ваших отличаюсь?
– Да нет, просто видно, что чужая, глаза какие-то испуганные.
Лена еще больше удивилась: вроде он и не смотрел на нее, а вот, оказывается, даже глаза разглядел.
– А что это ты делаешь? – спросила она, чтобы не задерживать его внимание на своих испуганных глазах.
– Стофаж, – коротко ответил он.
– Просто человечки из пластилина, и никакой не суфраж, – возразила Лена.
– Стофаж. Это для театрального макета, для наглядности, – пояснил он. – А сам макет еще не готов, так что и не проси, показывать не буду.
– Я и не просила, – обиделась Лена.
– Так что ты все-таки здесь делаешь?
– Ты прав, – заметила Лена, – я не ваша, еще в школе учусь. Вот пришла поглядеть, может, поступать к вам буду…
– Снова врешь, – беззлобно заметил парень. – Те, кто к нам поступать собираются, еще с третьего класса об этом знают.
– Почему именно с третьего?
– Потому что с третьего класса принимают в художественную школу. Ты что же думаешь, в академию поступать – работы показывать не нужно? А из художественных школ к нам и так толпами ходят, занимаются даже здесь. Им смотреть специально ничего не нужно. Так что не хочешь говорить – иди-ка ты отсюда, когда врут – не люблю я этого.
Лене нужно было уходить, но вдруг пришла мысль, что если картину все-таки найдут и полиция начнет расспрашивать, не толкался ли кто в академии посторонний, парень может вспомнить странную девицу, явно чужую.
– Ладно, слушай, – вздохнула она, – расскажу уж, чтобы ты не думал, что я вру. Подружка моя, Нинка Симакова, влюбилась в вашего одного тут… Зовут Витя. Бегала за ним, бегала, пока он не озверел окончательно и подальше ее открытым текстом не послал. Она сама виновата, надоела ему очень.
