Он вскочил с места, затопал ногами и заорал:
– Гниды! Козлы! Растудыть вас всех общим списком и по отдельности! Мало того что четыреста штук баксов протрюхали, так еще приволокли мне фальшивку, дрянную копию! Мне, Штабелю! Да я вас всех на кошачий корм переработаю, идиоты чертовы!
Штабель схватил со стола первое попавшееся под руку – это оказался литровый подарочный штоф отборного армянского коньяка – и швырнул его в направлении Вити Боксера. К счастью, Витька еще сохранил настоящую боксерскую реакцию и, увернувшись от бутылки, как очумелый выскочил из кабинета, захлопнув за собой дверь.
Вслед за ним полетели разные мелкие и крупные предметы, подвернувшиеся в недобрый час разъяренному авторитету.
Семен Борисович, слишком старый для того, чтобы спасаться бегством, тихонько сидел в уголке, прикрывая голову копией.
Когда взрыв злости у Штабеля закончился, Эрлих сказал:
– Сережа, не поймите меня превратно, но у вас определенно наступила полоса неудач. Сами посудите: вместо двух холстов – Шагала и подлинника Жибера – у вас почему-то очутились две паскудные копии этого самого Жибера.
И самое главное – никто не представляет, каким образом это случилось, то есть вам даже наказать некого. Сережа, это просто перст судьбы. Вам не кажется, что нужно сменить род деятельности?
Штабель злобно посмотрел на него налитыми кровью глазами и ничего не ответил.
* * *Бойцы высадили Гошу за два квартала до ателье Шоты Джинчарадзе. Дождавшись, пока они уехали, Гоша пошел скорым шагом в сторону ателье.
Дверь открылась при его подходе сама – Шота тоже нервничал.
– Все, Шота, – выдохнул Гоша, – все, дорогой! Финита ля комедия!
Шота обнял его и притянул к себе. Гоша отдал ему кейс с деньгами, прошел в заднее помещение ателье и свалился там на кушетку абсолютно без сил. Усталость окутывала все его существо, тело казалось невесомым, но успокоительный сон не шел."
"Гоша слышал, как Шота вышел, закрыл снаружи ателье на все замки и уехал куда-то на машине.
То есть Гоша примерно представлял, куда мог поехать Шота, осуществляя их общий план. Теперь настал его черед действовать. В комнате горела неяркая лампа – Гоша не любил лежать в темноте. При слабом свете он рассматривал билет на самолет до Парижа, датированный завтрашним числом, и паспорт на имя Григория Краснова с годовой шенгенской визой. Придется пожить под чужим именем некоторое время, иначе опомнившийся Штабель начнет его разыскивать.
