За окном в горнице откинулась занавеска, на мгновение возникло миловидное женское лицо и тотчас скрылось.
– Ну чего ты лаешь? – раздалось из-за двери. В следующую минуту дверь распахнулась, и на пороге предстала хозяйка, крепкая баба лет тридцати пяти с мускулистыми икрами и по-деревенски широкими ступнями. Несколько заискивающе поинтересовалась: – Вам кого?
– Капитан Гнедой здесь проживает? В части сказали, что он ушел на обед.
– Егор Ефимович, – громко крикнула в горницу женщина, – это вас спрашивают.
Старик внимательно всматривался в человека, вышедшего на крыльцо. Высок, широк в плечах, гимнастерка на нем сидела ладно, не придерешься. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – он был из тех людей, что любят военную форму и умеют ее носить. Майор что-то ответил старшине и неодобрительно покачал головой. По нахмурившемуся виду старшего офицера было понятно, что диалог приобретает острый характер. Старшина то и дело посматривал на машину, готовый заломить майору руки, но старик, подслеповато щурившись, не мог определиться с выбором.
Наконец он твердо произнес:
– Не он… Тот поплотнее будет.
– Уверен? – не скрывая разочарования, спросил Романцев.
– Мне что, креститься, что ли? – нахмурился старик. – Сказано же было – не он!
Открыв дверь, Тимофей Романцев махнул старшине рукой, и тот охотно спустился с крыльца. Капитан еще некоторое время постоял у дверей, а потом, озадаченно покачав головой, вошел в дом.
Распахнув дверцу «Виллиса», старшина сел в кресло рядом со старшим лейтенантом.
– Какой колючий попался, я ему говорю, предписание из штаба пришло, забрать его нужно, а он мне говорит: «Устав забыли, старшина? Как положено к старшему по званию обращаться?»
– Ладно, оставь подробности, едем в другую деревушку, она километрах в трех отсюда будет. И чего они в одной деревне не расквартировались? Места, что ли, не хватило на всех? Заводи машину!
«Виллис» тронулся и, избегая раскатанных мест, заторопился из деревни.
– Вот он! – неожиданно встрепенулся старик.
– Где? – удивленно переспросил Тимофей Романцев, посматривая по сторонам. Вокруг не было никакого офицера. Два старика, сидящие на лавочке подле дома, да мужчина, в стареньких портах, топающий по полю.
– Вон тот! – едва не закричал старик. – По тропе топает!
– В гражданском? – удивился Тимофей Романцев.
