Автоматчики уже поднялись, глухо матерясь, осматривались, отряхивались. Без царапин и ушибов не обошлось. Пострадали все. Серьезное ранение получил только один боец – щека у него была разодрана до кости, правая нога – поломана. С побелевшим лицом он сидел на траве, крепко прижимая к груди автомат.
– Вот что, сержант, – обратился Тимофей к командиру отделения автоматчиков, тот невольно приосанился. – Позаботься о раненом, его нужно в госпиталь. И о водителе… Жаль парня, в прошлом месяце во время отпуска женился.
И тут такое… Мне нужно срочно в штаб, – сказал Тимофей и шагнул на дорогу. Прошел несколько шагов, почувствовал легкое головокружение. Теперь осознал, что во время аварии сильно ударился головой.
Вышел на шоссе и тотчас разглядел вдалеке приближающуюся запыленную «эмку». Обогнав колонну пехоты, растянувшуюся на добрые две сотни метров, автомобиль наращивал скорость.
Слегка пошатываясь, Тимофей затопал прямо навстречу, размахивая руками. Машина, не сбавляя скорости, усиленно сигналя, мчалась ему навстречу.
– Ну, дави, сука! – зло процедил Романцев в твердом намерении остановить автомобиль. – Если посмеешь…
Водитель, скрипнув тормозами, остановился от него в нескольких метрах. С перекошенным от гнева лицом, выскочил из салона.
– Тебе что, старший лейтенант, жить, что ли, надоело?! Ты хоть знаешь, чья эта за машина?!
– Неважно, – устало произнес Романцев, направляясь к автомобилю. – Довези до штаба Тридцатой армии, – и, предвидя возможные возражения, показал удостоверение сотрудника СМЕРШа.
– Так бы сразу и сказал, – миролюбиво протянул водитель. – Я как раз туда и еду.
* * *– Прижмись где-нибудь здесь, – прервал молчание Сталин.
– Что-нибудь не так, Иосиф Виссарионович? – спросил комиссар третьего ранга Румянцев. На правах старой дружбы он был один из немногих, кто называл Сталина по имени и отчеству.
– Все в порядке, – заверил Верховный главнокомандующий, – ноги нужно немного размять.
Бронированный восьмитонный «Паккард» отъехал к обочине, под тяжелыми колесами затрещал гравий, просыпанный на шоссе.
Сталин открыл дверь и вышел на дорогу. В нескольких метрах от шоссе росли могучие липы, шумно отзывавшиеся на ветер, что тревожили их кроны.
Иосиф Виссарионович, заложив руки за спину, зашагал вдоль дороги, а потом по едва заметной тропинке направился в лес.
– Иосиф Виссарионович, я с вами, – сказал вышедший из машины Румянцев, подхватив с сиденья автомат.
Остановившись, Сталин внимательно посмотрел на Румянцева.
