– Хорошо ли доехали? – наконец начал Боголюб. – Как дорога?
Свен рассказал о дороге.
– Как у вас в Киеве дела? Здоров ли… – Боголюб запнулся, вспомнив, что о здоровье князя Ельга спрашивать больше не приходится.
Он был в замешательстве: полагалось спрашивать о старшем, но он не знал, кто теперь в Киеве старший. Посольство Щурово затем и отправилось, чтобы это выяснить.
– Кто у вас нынче в Киеве набольший? – Боголюб посмотрел с тревогой, выжидательно, будто говоря: «Ты?».
Свен, понимая его опасения, едва не улыбнулся с горечью.
Трудно пришлось бы Боголюбу, доведись склонять голову перед парнем, годящимся в сыновья. Так не водится, чтобы младший повелевал старшими.
– Нет у нас в Киеве набольшего, – к собственному разочарованию и к облегчению Боголюба ответил Свен. – Как умер отец мой, князь Ельг, остались я да сестра-девица. Князя нового не обрела пока земля Полянская.
– Вот оно как! Худо дело! – Боголюб покачал головой, но весть эта явно его порадовала. – А что там… родичи наши, Щур, брат мой вуйный, и ближики его? Благополучно ли добрались к вам?
– Прибыли к нам ближники твои, и выслушали их мужи киевские со всем вниманием, – приступил к делу Свен.
– Слышно, ты… хочешь сестру мою… – он оглянулся на большуху, не зная, уместно ли при ней обсуждать это дело. – При этих женщинах можно о деле говорить?
– В этом доме все уши, все уста – мои, – улыбнулся Боголюб. – Говори, что тебе велено, не бойся.
– Желаешь ты сестру мою взять в жены себе?
– Истинно так.
Ныне, как отец твой мертв, надобно нам, древлянам, и вам… – Боголюб запнулся, поскольку не рассчитывал произносить эту речь перед русом, – и вам, киянам, друг за дружку держаться. А не то прознают про… печали ваши недруги злые, и оглянуться не успеешь, как сызнова будете хазарам дань платить.
Свен опустил лицо, признавая справедливость этих слов.
– Даже и не то беда, что хазары… – заговорил он, – а то беда, что раздору среди киян ныне много… Согласия в народе нет.
– Вот как? – Боголюб слегка наклонился в его сторону. – С чего же раздор?
– Да как… Когда главы у дома нет, всяк норовит сам другим на голову сесть. Всяк на стол княжий метит. Мужей знатных у нас много, Сварожьих внуков, так всякий и мнит, что коли он Ельгову дочь в жены возьмет, то самому Ельгу сделается равен.
– Есть такой покон, – кивнул Боголюб. – Кто жену, сестру либо дочь княжью за себя берет, с ней берет и наследок его.
– Покон-то он покон.
