– Машина была сломана, только я этого не знал. И летел на ней, все выше и выше. Но потом что-то случилось. Авария. Мы упали с большой высоты. И сильно покалечились, оба. Потом меня оттуда вытащили. Теперь мне нужно сделать для себя новую версию, как ты сам утверждаешь. И вы мне принесли то, что нужно. Он подойдет. Я вовсе не глух к его мыслям. Я понимаю хаос внутри его, всю его боль, все предательства. Я даже невежество его понимаю. Но он подойдет, да, подойдет.
– Ты его не получишь, – сказал Нимандр. – Отпусти его.
– Ни одна из этих не работает. Сила из них вытекает и все. Как у него-то получилось?
Ни одна из этих кукол. Он – одна из этих кукол. Прячется среди их множества.
Голос снова запел. Без слов, без формы.
Нимандр обнажил меч.
– Что ты делаешь?
Стальное лезвие вылетело вперед, врубилось в ближайшие фигурки. Перерезая ремешки, отсекая конечности. По воздуху поплыли трава и солома.
Негромкий смешок, а за ним:
– Хочешь меня найти? Сколько у тебя веков в запасе?
– Столько, сколько потребуется, – ответил Нимандр, ступая вперед и замахиваясь снова.
Щепки, крошки глины. Еще одну куклу он раздавил каблуком."
"– Меня тут уже давно не будет. Мой путь наружу – река крови, которую вы мне дали. Я по ней ка-ак поплыву! Ты ведь этого, похоже, и не видишь? Врата, которые вы открыли. Ты их даже не видишь!
Нимандр разрубил еще несколько кукол.
– Не найдешь! Не найдешь!
Оружие Салинд словно растаяло в яростном порыве – она атаковала Провидомина. Все удары он отбил своим тульваром, и каждый громовым раскатом прошелся по руке, отдаваясь в костях мучительной болью.
Под ее напором он отшатнулся, начал отступать. Три шага, пять, десять. Все, на что он был сейчас способен, – защищать самого себя. Да и то, как он понимал, недолго.
Искупитель серьезно рассчитывает, что я против этого выстою?
В совершеннейшем отчаянии он продолжал сражаться.
Она негромко постанывала – нежно, страстно. Стоны желания. В тульвар ударяли шары шестоперов, лезвия мечей, древки копий, палицы, кинжалы, серпы – в него било не меньше десятка рук.
Удары отдавались по всему телу.
Ему не продержаться. Ему не…
Топор угодил ему в левое плечо и, отскочив, врезался сбоку в голову. Он почувствовал, как скула вдавливается внутрь вместе с глазницей. Ослепленный, Провидомин пошатнулся и в отчаянии попытался контратаковать, взмахнув тульваром. Лезвие впилось в деревянное препятствие, расщепив его. Потом что-то поразило Провидомина в верхнюю часть груди, сломав ключицу.
