Вода в озере сверкает золотыми слезами, как будто солнце на мгновение отводит свой суровый взгляд, чтобы поплакать об участи несчастного ребенка.
Глава восьмая"
"Где он не может один,Где в темноте нету теней,Слишком хрупких, чтоб усесться на троне,Ведь в жизни все быстротечноКроме того, что вырезано на костях.Там, рядом с ним, встанешь и тыВ том месте тускломСреди оружья, что выкованоДля войны.Где он не может один,Где тьма изливается в бездну,Что жаждет все поглотить.Ведь слабый уступает сильному,А павшие рассыпаны пылью.
Там жизнь ты возьмешь в свои руки,Чтобы провести ее разбитой тропой,Твои сила и воля, как стальХолодны.Где он не может один,Где во тьме утопают тени,Слишком усталые, бесцельно блуждают,Ведь там нет никого, кроме безвестного воина,Что стоит, не сгибаясь, на вечном ветру.Там и будет стоять твой герой,Охраняя осколки мечты под разорванным флагом,Что реет над бастионом посредиТишины.«Аномандарис», книга четвертая, стихи 7-10 Рыбак кель ТатПолоса земли с напрочь выдранной травой могла бы навести на мысль о прошедшем стаде бхедеринов, если бы не удивительно глубокие колеи, оставленные громадными колесами фургона, да мусор, а то и высохшие трупы по обе стороны.
Среди останков плясали стервятники и вороны.
Путник сгорбился в седле из Семи Городов на пегом мерине. Неподалеку, насколько мог вытерпеть мерин, была ведьма, Самар Дэв, похожая на ребенка, взгромоздившегося на длинноногого, сухопарого и яростного яггского коня, которого, как она сказала, звали Погром.
А настоящий владелец жеребца был где-то впереди и, возможно, догонял громадную повозку скатанди и Капитана. Так или иначе, Самар Дэв была уверена, что схватка неизбежна.
– Он терпеть не может работорговцев, – говорила она так, как будто это все объясняет.
Значит, не демон, а чистокровный тоблакай; эта подробность то и дело причиняла Путнику сожаление и боль, хотя он не стал бы говорить почему – а она, если и замечала следы мучения на его лице, похоже, не собиралась лезть в душу.
Или боялась знать правду, ведь Самар Дэв, как подозревал Путник, склонна была погружаться в необъятные глубины чувств.
Ведь она путешествовала через пути, чтобы отыскать след того, кто теперь находился впереди на этой равнине, а на такое предприятие не пускаются из каприза. Все для того, чтобы доставить коня. Путник знал достаточно, чтобы довольствоваться таким объяснением, каким бы странным оно ни казалось.
