– Вести его? Мы ведь отправляемся?
– Остряк…
– Я желаю записаться в пайщики, – упрямо твердил охранник каравана. – Вон как эти новобранцы. Та же ставка, те же правила.
– Ты уже много лет возглавляешь охрану. Когда ты в последний раз исполнял приказы, а, Остряк? Я не собираюсь терпеть, чтобы мои слова обсуждали.
– Никаких обсуждений. На командование я не претендую. Обычный пайщик, как и все.
Из корчмы тем временем вышел Маппо Коротышка. Бросил взгляд на Остряка, сощурился и обратился к Мастеру Квеллу:
– Этот с нами? Отлично.
– Вообще-то…
Трелль взобрался на крышу фургона позади Гланно Тарпа. Рессоры под его весом жалобно заскрипели."
"– Такие нам определенно пригодятся, – добавил Маппо, оглядываясь вниз.
– А кто он? – спросила Наперсточек.
Маппо пожал плечами.
– Одиночник.
– Все не совсем так, – тихо проговорил Остряк, забираясь вслед за треллем на фургон.
Мастер Квелл посмотрел ему в спину, затем встряхнулся и сказал:
– Хорошо, все на борт.
Валуны, оба, лицом к корме. Ведьма – со мной, внутрь, побеседуем. Маппо – ты тоже. Пассажиров мы на крыше не возим. Слишком опасно.
Фейнт запрыгнула на ко́злы рядом с Гланно Тарпом.
Убрали тормоза. Гланно оглянулся, убедился, что все крепко держатся за поручни, и с лихой ухмылкой щелкнул поводьями.
Лошади с криком рванули вперед.
Мир завертелся.
Пали́ же своими лучами, благословенное солнце, сей град чудес, где все имеет значение. Обрати свой пламенный взор на толпы, полчища народа, снующие туда-сюда по своим дневным делам.
Изливай тепло на набухающие миазмы надежд и желаний, страхов и стремлений, которые испаряются в небо с каждым вздохом, отражаясь от прямых и косых взглядов и растворяясь в вечном шуме голосов.
Вот по улице идет мужчина. В последний раз он был здесь еще юношей. Теперь он совсем не юн, нет. А по соседней улице, мимо лотков, заставленных иконами, статуэтками и фетишами тысяч разнообразных культов, в основном давно исчезнувших, бродит женщина, которая тоже не ощущает себя юной.
Много лет назад их с мужчиной пути пересекались, и если желание обладает щупальцами, способными проникать сквозь бесчувственные толпы, даже сквозь камень и кирпич, то почему бы им снова не встретиться в каком-нибудь значимом для них обоих месте, где в сплетении щупалец родится нечто новое и прекрасное, словно смертоносный цветок.
