– Ай! Лодыжка же!
Хватка уронила сверток с лепешками на колени Дымке. Та охнула.
Мимо протиснулись Мураш с Перлом.
– Тоже мне охранничек, – фыркнул бывший сержант. – Только и может, что «ай» да «ох».
Дымке уже было не до него – она разворачивала лепешки.
– А ты слыхала, – крикнула Хватка, устраиваясь за барной стойкой, – ведьмы-рхиви плюют на сковороду, прежде чем кинуть на нее тесто? Какой-то древний ритуал обращения к духам…
– Да нет же, – перебила Дымка, заворачивая упаковку обратно.
– Это для проверки. Если зашипит, значит, сковорода достаточно нагрелась.
– Ну да, ну да, – пробормотал Перл.
Хватка скривилась, затем кивнула.
– Ладно, собираемся в кабинете – все. Дымка, разыщи Молотка.
– Не вовремя, – откликнулась та.
– Почему?
– Штырь отправился в паломничество.
– Значит, повезло.
Дымка осторожно поднялась и спросила, жуя лепешку:
– Дукера звать?
– Попробуй, – сказала Хватка, подумав. – Если он захочет.
Дымка покосилась на нее.
– Ты что, кого-то сегодня убила?
Ответом было красноречивое молчание. Хватка с подозрением оглядела горстку посетителей: они уже не держались на ногах от выпитого, поэтому не смогли покинуть корчму с двенадцатым колоколом, как полагалось. Ни одного постороннего, только завсегдатаи. Сойдет. Махнув рукой остальным, Хватка направилась к лестнице.
В дальнем конце зала прокля́тый бард заунывно тянул какой-то малопонятный пассаж из «Аномандариса», но его никто не слушал.
Их триумвират считал себя новым поколением Правящего совета Даруджистана. Шардан Лим – самый стройный и высокий из троицы. У него обветренное лицо, выцветшие голубые глаза, крючковатый нос и безгубый рот, вечно опущенный, словно в нем заключено непреодолимое презрение ко всему миру. Левое запястье чуть ли не вдвое мощнее правого и иссечено шрамами, гордо выставленными напоказ. Он смотрел на Вазу так, будто ему не терпелось спросить у мужа, когда же наконец придет его очередь ей пользоваться.
Этот взгляд лежал на горле ледяной хозяйской хваткой. Мгновение – и он с тенью усмешки отводит глаза, тянется за кубком, оставленным на каминной полке."
"Напротив Шардана Лима, по другую сторону потухающего камина, поглаживая длинными пальцами кладку из древних каменных орудий, стоял Ханут Орр. Он ублажал половину благородных дам Даруджистана, при условии что они замужем или по крайней мере лишены девственности.
