Кончик меча влажно блестел красным, и ей отчего-то вспомнились маки после дождя. Она выругалась. Шустрый ублюдок, почти ушел от удара. Пришлось бы тогда повозиться. Впрочем, если кидать ножички не обучен, долго бы он не продержался.
В толпе гадробийцев опасаться стоит разве что карманников. Сам по себе народ этот исключительно хрупкий, а потому заметить, когда тебя преследуют, труда не составляет – если только, конечно, тебя преследует не гадробиец.
Остывающий труп у ее ног принадлежал даруджистанцу. Капюшон, надо полагать, для скрытности, но, когда твоя голова маячит выше остальных, можно хоть с фонарем идти.
И все же… Хватка нахмурилась. Да ты не простой головорез. Простые с такими кинжалами не ходят.
Песий дух.
Хватка убрала клинок в ножны и поплотнее запахнула плащ – так, чтобы оружия видно не было. Если стража заметит – отправят в тюрьму да еще дикий штраф заставят платить. Поудобнее перехватив сверток с лепешками, Хватка пошла дальше.
Ох Дымке не поздоровится…
Зехан с Гиддином одновременно выхватили кинжалы и выскочили из своих ниш.
Гиддин вогнал клинки в спину высокому по самую рукоять. Ноги у малазанца подкосились, и он упал, забрызгивая все перед собой блевотой. Кувшин разбился, вино растеклось по улице.
Кинжалы Зехана пробили кожаный доспех второго, скользнули под ребра и пронзили оба легких. Убийца вынул оружие, и рыжеволосый малазанец повалился наземь.
Справа в шею Зехану вошло короткое лезвие. На булыжники он рухнул уже бездыханным.
Гиддин, склонившийся над малазанцем, поднял голову.
Сзади его схватили две могучие руки, одна зажала рот, вторая – ноздри. Внезапно легкие убийцы заполнились водой, он начал захлебываться. Руки сжались крепче. В глазах у Гиддина потемнело, и жизнь медленно покинула его.
Мураш, крякнув, выдернул меч, затем сапогом припечатал удивленное выражение на лице несостоявшегося убийцы.
– Видал, как я прыснул блевотой? – спросил Перл, скалясь. – Разве не гениально?…
– Пасть закрой! – рявкнул Мураш. – Если не заметил, эти двое не грабители, которым не хватает на выпивку.
Перл, сощурившись, посмотрел на труп перед собой. Изо рта и носа у него текла вода. Напанец почесал бритую башку."
"– Ну да. Впрочем, все равно салаги. Мы заметили их дыхание с того конца улицы, Худ их побери. Когда те пьянчуги прошли, они замерли: стало быть, поджидали кого-то другого…
– Верно, нас. Я к тому и клоню.
– Может, поспешим? – отчего-то тревожным голосом предложил Перл.
Мураш подергал ус и кивнул.
