Там, если он правильно помнит, есть города, дороги – и большой торговый тракт, тянущийся через Коричные пустоши к са́мому Даруджистану.
Там его ждала встреча. Судьба, принадлежащая ему по праву меча и несгибаемой воли.
Лунный свет упал на тень Каллора, превратив ее в бесформенное пятно. Королю было все равно.
Три тощие лошади, недокормленный вол и повозка с погнутой осью и сломанным тормозом – вот и все небогатое наследство из селения Морско. Трупы остались гнить на полу таверны. Нимандр вдруг подумал, что надо было бы ее поджечь.
Впрочем, уже поздно, да и жуткое зрелище теперь так просто из головы не выкинешь. А что же с распятыми несчастными, замотанными в тряпье и сочащимися черной жижей? Их тоже бросили.
Чик неподвижно лежал на нарах, укрытый одеялом, и слепо смотрел на борт повозки. К подбородку прилипли хлопья каши, которой его пытались накормить утром. Вокруг рта ползали и жужжали мухи. Тело время от времени били судороги.
Похищен.
Был полдень. Уже третьи сутки они ехали по добротной мощеной дороге с дренажными канавами по бокам.
За спиной осталось поселение под названием Вереск. Когда-то оно было крупнее – настоящий город, – впрочем, торговля келиком (разбавленный сейманкелик, он же «кровь Умирающего бога») вполне могла вернуть утраченное процветание. Об этом и многом другом путники узнали из разговоров с купеческими караванами. Десятки повозок чуть ли не порожняком отправлялись из Бастиона на восток по деревням и селам, вплоть до самого Обзора, а возвращались до отказа нагруженные амфорами тошнотворного напитка.
В Бастионе было что-то вроде распределительного пункта.
Все эти поселения ютились на берегу озера Пилигримов, а тракт обходил их с юга. Попасть в них можно было по ответвлениям, обычно представлявшим собой грунтовые тропы, однако порой встречались и перекрестки с более качественными, отсыпанными дорогами. Они вели к возрождающимся городам: Вереску, Кель-Тору и Сарну, которые ожидали впереди.
Отряд Нимандра ехал, не маскируясь – зачем? И без того ясно, что жрецы уже разнесли весть о них вдоль всего тракта, а оттуда, вероятно, она попала и в села с деревнями.
На каждом разъезде, в полуразвалившихся ямах и лабазах их ждали еда, питье и корм для животных."
"Умирающий бог – или его жрецы – благословили тисте анди и теперь, вероятно, ожидали радости личного знакомства в Бастионе. Тот, кто пожертвовал душу Умирающему богу, был дважды благословлен. Оставался последний обряд, в ходе которого душа Чика будет окончательно поглощена.
