Он не станет служить никому, ни пальцем не пошевелит ради возвеличивания или обогащения какого-нибудь болвана, вообразившего, будто осыпает своих подданных благодатью, будто служить ему – привилегия! Боги, что за спесь! Ложь, упивающаяся своей наглостью и безнаказанностью!
Сколько обычаев и правил было изобретено, дабы увековечить верховенство «избранных» над большинством! И правила эти отстаиваются до смерти (причем чаще всего до смерти большинства, а не избранных), защищаются войнами и законами, угрозами и жестокой карой… Вот это были деньки! Как он купался тогда в безнаказанности!
Он никогда не станет одним из множества.
Снова и снова он доказывал это, а потом еще и еще раз. И продолжит доказывать впредь.
До короны было рукой подать, бери и царствуй. Причем на кону стояло не что-то заурядное вроде империи – эти игры Каллору давно наскучили, – а целый мир, власть над всеми силами бытия: земной плотью, свободными стихиями, блистающей верой, хитросплетениями политики, религии, общественной и индивидуальной воли – в трагическом пространстве между золотым веком беззаботного прошлого и невероятным светлым будущим.
А над всем этим – ливень забвения, нескончаемый поток неудачи и смерти, страдания и боли. Сломленный бог был обречен вечно прозябать – и Каллор, без сомнения, смог бы урвать себе власть, заставив беспомощное создание валяться у него в ногах подобно самому жалкому из подданных.
И вот все это – все – буквально перед носом.
Он снова поворошил ногой угли – точнее то, что осталось от веточек, из которых был сложен костер.
Посыпалась белая зола. Из нее торчали обглоданные косточки какой-то жалкой твари, ставшей Каллору ужином.
В небе уже начали появляться звезды, но их закрыло облаками. Где-то в ночной степи переругивались между собой койоты. Днем Каллор наткнулся на следы каравана, ведущие с юго-востока на северо-запад. Глубокая колея от фургонов, утрамбованная волами земля, мусор на обочинах. Находка его даже разочаровала: он уже так привык к одиночеству.
Единственным признаком человеческого присутствия были редкие всполохи горящей травы на западе. Загадочный быт степных кочевников, видимо, связанный с разнотравьем и выпасом бхедеринов. Даже если они и выследили Каллора, то разумно держались на отдалении. Его присутствие нередко беспокоило древних духов; раньше это порядком раздражало, и Каллор убивал их, хотя в последнее время перестал. Пускай стонут и корчатся в бессильной злобе или что они там испытывают.
