– Я укромно сунул пятисотрублевку в карман ее халата. – Дело в том, что родители мальчика – довольно обеспеченные люди. Они не жалеют средств ради того, чтобы освободить его.
– Н-да, – с сарказмом протянула Татьяна Дмитриевна, – теперь я вижу, что правду говорят: наши правоохранительные органы перешли на самофинансирование. Впрочем, как и российские врачи, и учителя… Не говоря уже о сантехниках.
– Такова жизнь, Татьяна Дмитриевна, – философски заключил я."
"Покачивая сокрушенно головой (это, вероятно, означало: «Куда катится наша страна!»), старушка удалилась на кухню.
Купюру она мне, впрочем, не вернула. Я надел бейсболку, защитные очки (точь-в-точь как у хирургов из американской «Скорой помощи»), настелил на пол газеты. Взгромоздился на пирамиду из стола и стула. Грохотание дрели вряд ли насторожит хачиков: мало ли кто в доме взялся вешать карнизы или книжные полки.
Я стал сверлить. Бетон сыпался мне на очки, бейсболку и плечи. Пару раз из кухни появлялась пожилая дама и с любопытством и опаской взглядывала на меня.
Через десять минут я пробурил в квартиру наверху достаточно глубокую скважину. Когда под сверлом, кажется, не оставалось больше преград, кроме паркета верхней комнаты, я остановился. Слез со своей пирамиды. Достал из чемоданчика микрофон.
Микрофон под названием «Удлинитель-два» продал мне за девяносто долларов один умелец в районе Митинского радиорынка. К нему я приобрел за американскую десятку приборчик под названием «МАЗ». Эта штуковина включала микрофон, когда в помещении раздавались звуки, и отключала его, когда там становилось тихо.
Работал микрофон на частоте сто сорок мегагерц, и мне обещали, что я буду слышать все, что происходит в искомом помещении, даже на расстоянии десятка километров. Итак, в очередной раз нарушив статью Уголовного кодекса (на этот раз сто тридцать восьмую, гарантирующую неприкосновенность частной жизни), я снова залез на свое сооружение и изолентой закрепил в отверстии «жучки». Вместе они оказались не больше ключа от почтового ящика.
Включил имевшийся у меня в слесарном чемоданчике радиоприемник, уже настроенный на волну прослушки. Из кухни явилась любопытствующая старушка.
Приемник слегка шипел, но слышимость оказалась удовлетворительной. В комнате, находящейся непосредственно надо мной, в целом было тихо. Однако откуда-то – кажется, из кухни – доносилось бормотание телевизора, перестук игральных костей и – самое главное! – восклицания по-хозарски.
