Что у него на уме? Кто для него враг, кто друг?
— У меня есть досье на него. — Коршунов хлопнул по карману, в котором лежал смартфон. — Мы раскручивали Истомина после пропажи документов и собрали о нем массу сведений.
— Покажи.
— Не здесь.
— Тогда возвращаемся в отель, — не вытерпела я и махнула рукой официантке, чтобы рассчитаться, пока Коршунов не повторил заказ.
35
Третий день, Калининград, 14-30
— Кажется, я в нем разобралась — неприятный тип. — Я больше часа просматривала досье на Истомина. В бездонной памяти смартфона хранилось личное дело бывшего военного моряка, его показания во время следствия, результаты бесед с командиром и сослуживцами.
"
"— Среднестатистический офицер. Звезд с неба не хватал, имел неосторожность быть знакомым с изменником Родины, из-за чего вылетел со службы, — отозвался Коршунов.
— Хорошо, что флот от него избавился.
— Это почему же?
— Знаю я таких. В детстве был коротышкой, комплексовал и качал мышцы, чтобы дать отпор ровесникам-дылдам. Наверняка влюблялся в высоких девчонок, они его игнорировали, а он им пакостил исподтишка.
У нас в интернате тоже такие попадались. Обычно из них вырастают желчные, мстительные людишки. Если получат власть, подчиненным не позавидуешь. И от Истомина страдали матросы.
— Откуда такая уверенность?
— В деле есть рапорт о рукоприкладстве, который чуть не довели до суда. Представляю, сколько фактов было на самом деле. В характеристике командир нелестно отзывается о его характере. Несдержанный, вспыльчивый. Поэтому и не дослужился до высоких званий.
— Мягкотелые вылетают со службы еще раньше.
— Ты обратил внимание, что с женщинами у него не складывалось? Женился под тридцать, через три года развелся. С тех пор — ничего.
— Не повезло мужику.
— Не в этом дело, — возразила я. — Ты думаешь, на службе он распускает руки, а дома плюшевый? Так не бывает. Наверняка его жене доставалось. Она правильно сделала, что ушла. Зачем жить с ублюдком.
— Я опасаюсь думать, какие выводы ты сделаешь, если прочтешь мое личное дело.
— Ты у меня под контролем, Коршунов.
Если что, отстрелю твои прелести, на том и расстанемся, — мрачно изрекла я, вспомнив о неведомой Тане.
— Хм… Надо было составить брачный контракт — что можно, что нельзя. И какие санкции. — Он кисло улыбнулся, но я не поддержала фривольный тон.
— Все просто, Коршунов. Надо уважать женщину и хотя бы изредка ставить себя на ее место.
— А любить?
— А что ты вкладываешь в это понятие? Скажи первое, что приходит в голову при слове «любить».
