В предвкушении удовольствия он оттянул ткань моих брюк, проткнул их и медленно двинул клинок. Захрустели рвущиеся нити, сверхострый кончик кортика полз по моему животу, смещаясь на лобок.
— А вот теперь можешь дергаться. Ну, давай же, давай, — с шипением подзадоривал маньяк.
67
Седьмой день, Калининград, 12-30
Кирилл Коршунов удивленно застыл перед распахнутой дверью квартиры. Он сразу узнал лучшего школьного друга. Все тот же прищуренный взгляд, немного оттопыренные уши и та же юношеская татуировка на правой руке.
Только теперь ее не требуется скрывать.
— Ты пришел, чтобы увидеть свою дочь? — переспросил Дмитрий Коломиец.
Коршунов продолжал молчать. Только сейчас перед ним стали раскрываться те недомолвки, которые он игнорировал в общении с бывшей женой и школьным другом. Димка всегда любил Таню Волошину. Когда Коршунов покорил первую красавицу школы и скоропалительно женился на ней, будучи курсантом, Коломиец отступил в тень, но не изменил своим чувствам. Ему недолго пришлось ждать. Развод Кирилла и Тани последовал сразу после распределения Коршунова в горячую точку.
Коломийцу повезло больше. Ему выпало служить в благополучном Калининграде. И Таня осталась с ним.
— Татьяна рассказала дочери о тебе месяц назад после автокатастрофы, когда временно пришла в себя. После похорон дочь захотела увидеть настоящего папу. И я дал ей твой телефон.
Кирилл Коршунов вспомнил тот шок от известия, что в его жизни появилась еще одна Таня — его дочь. Он несколько раз разговаривал с девушкой по телефону, но так и не решился на встречу.
— Где она? — спросил Коршунов, чувствуя, как каменеет тело.
— Таня в институте, — буднично ответил Коломиец.
— Покажи ее фотографию.
— Ты пройдешь?
Он мотнул головой.
С первых мгновений, разглядывая снимки, он отметил, как же она красива. Девушка удивительно походила на ту Татьяну, в которую он влюбился, с которой убежал с выпускного, с которой целовался до крови в губах, с которой стал мужчиной. Он мог бы качать дочурку на руках, наблюдать, как она учится ходить, называет его папой, грызет колпачок ручки, готовя уроки, вытягивается в угловатого подростка, капризничает, примеряя платья, смеется и грустит, наливается соком юности, превращаясь в красавицу.
Но все эти годы рядом с ней находился другой человек. А он был далеко и даже не подозревал о маленьком чуде. Так имеет ли он право сейчас вмешиваться в ее жизнь?
Кирилл принял мучительное решение, и его отпустило. Он вспомнил, ради кого так спешил к Коломийцу.
