Даже для тебя никаких исключений, – рубит Бутенко, а потом, видно, считав на моем лице полнейшее недоумение, осекается. – Выходит, ты ничего не знала?
– Вера здесь? У тебя? В онко? – стою, открыв рот.
– Та-а-ак. Ясно.
– И что? Какой прогноз? Боже…
– Эля! Возьми себя в руки. Я тебе ничего не говорил.
– Да-да, конечно, – киваю я. – Вера упоминала, что обращалась к тебе. Ну, там… На яхте. Но заверила, что это обычная перестраховка.
– Так все говорят. И я рассчитываю на то, что ты меня не выдашь.
– Можешь быть уверен.
– Стою пришибленная, качаю головой. – Тем более что все будет хорошо. Ведь будет?
– Я не бог. Откуда мне знать? – Бутенко тушит сигарету. – Диагноз поставлен на ранней стадии. Операция прошла хорошо.
– Ну, это неудивительно, – неловко отвожу взгляд.
– Учитывая дефицит кадров? Пожалуй, соглашусь, да. Ты, кстати, не надумала вернуться в универ?
– А ты при каждой встрече будешь об этом спрашивать? – отчего-то завожусь я.
– Естественно. Работать некому, а ты фигней страдаешь.
– Тебя послушать, так восстановиться в медицинском – раз плюнуть.
– А что, нет? У тебя там преподает свекровь.
Да. И поэтому я, будто бы между прочим, расспрашивала ее что да как. Было дело. По рассказам Любови Павловны выходило, что восстановиться на бюджет нереально. Все занято. А на платный… Юра, конечно, неплохо зарабатывает, но не настолько, чтобы мы могли без ущерба для бюджета семьи достать из карманов несколько миллионов. Хорошо, что я особенно ни на что не надеялась, когда это выясняла. Не пришлось разочаровываться.
– Можно было восстановиться на платный, но тогда наш бюджет лишится моей зарплаты и плюсом денег за обучение.
– Постой! А целевой контракт?
– Да кто ж мне его даст?
– У тебя муж завотделением.
– Борисыч, ну ты как будто Юру не знаешь. Он не станет поднимать связи, чтобы продвинуть жену.
– Почему? – изумляется Бутенко. А я молчу. Потому что и сама не знаю, как это объяснить, если сразу непонятно. Норма у каждого человека своя. То, что для Юры неприемлемо, у Георгия вообще не вызывает вопросов.
Может, все дело в масштабе личности, я не знаю… Бутенко даже в голову не придет сверять свои действия с чужими представлениями о том, что хорошо, а что плохо, и на кого-то оглядываться. Настолько он… самодостаточен? Да, наверное. Непрошибаем? Сто пудов. Клал он на всех с прибором.
– Потому что все начнут это обсуждать.
– И что?
– Ай, – злюсь я, – вот женишься – и поймешь.
Ставя жирную точку в нашем разговоре, у меня звонит телефон.
