По дороге в город в салоне царит тишина. Но именно она кричит мне в ухо: Элька, ты дура, разве можно так его обижать?! Нельзя. И не преследую я такой цели! Просто я ужасно запуталась, все происходит так быстро, что моя психика не успевает перестраиваться. Чтобы вернуть нам ощущение близости, без которого мне физически плохо, начинаю издалека:
– А правда, что у тебя дед японец?
– Да, а почему ты спрашиваешь?
Ободренная тем, что Бутенко не считает нужным наказывать меня молчанием, оживляюсь:
– Просто если эти гены как-то проявятся, они будут с Мишкой похожи.
– Мишка с возрастом изменится.
– Откуда ты знаешь?
– Я тоже в детстве был похож на азиата. А сейчас?
– Вообще нет.
– Ну вот.
– Значит, нет шансов?
– Это как посмотреть. В ребенке нас с тобой – в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Но! Какой набор генов он возьмет от бабушки и от дедушки – лотерея. Например, он может взять девяносто пять процентов от одного и только пять от другого. Впрочем, кому я это рассказываю?
– Рассказывай-рассказывай, – смеюсь.
– Я уже здорово подзабыла курс генетики.
Жорка улыбается краешком губ. Взгляд от дороги убегает ко мне.
– Ну, а с остальным как?
– Тяжело, Жор. И спасибо, что ты меня держишь на больничном. Не знаю, как бы справлялась, если бы мне еще нужно было работать.
На мою пылкую благодарность Жорка отвечает, ободряющим пожатием руки. Мы прощаемся у дома и расходимся по своим углам. «Это неправильно», – шепчет навязчивый голос внутри. А я не знаю, что на это ответить… Наверное, я просто боюсь попасть в очередную зависимость.
Хотя кого я обманываю? Я и так уже в ней по уши.
В следующий раз мы встречаемся с Георгием у кабинета УЗИ. Я дергаюсь, хотя сидящим в ожидании своей очереди парам до нас нет никакого дела. Чего не скажешь о пробегающей мимо заведующей женской консультацией, которая знает меня как жену Валова. Неудивительно, что на осмотр я захожу взвинченной до предела.
– Так, мамочка, успокаиваемся. Не то выпишу вам направление в патологию.
– Что-то не так с ребенком?
– С девочкой все хорошо.
А вот у тебя пульс зашкаливает, ну что такое?
– С девочкой? – повторяю я, переводя взгляд с экрана на Жорку. А тот сидит довольный, аж рожа светится. Ловлю его руку, прижимаю к щеке. И каждой клеточкой в своем теле чувствую, как мы еще глубже проникаем друг в друга. Все остальное неважно. Так я думаю ровно до тех пор, пока мы, не иначе как по насмешке судьбы, не сталкиваемся в больничном коридоре с Валовым. Ох, как он смотрит! А ведь он не один.
