В конце конов, почему бы и нет?! Мы такую с ним заварили кашу, что не грех ее хоть так подсластить.
Боги, как я его хочу! Хочу так сильно, что когда Жоркины пальцы, наконец, проходятся между губ, собирая влагу, и касаются клитора, выгибаюсь дугой и кричу. Бутенко, ошалев, ловит мои вопли ртом. Рука на затылке конвульсивно сжимается, как намек на то, что мне уже никуда из этих рук не вырваться. Но ведь я и не хочу. Мне так в них хорошо, так чертовски спокойно... И плевать, как это можно раскрутить с точки зрения психологии.
Даже если я всего лишь ищу в нем опору, плевать… Хочу-то я его все равно.
– Жор…
– М-м-м, Элечка? Вот так хорошо, да? Хочется тебе, маленькая? Кончить хочется?
Он сползает на пол между моих ног, попутно стягивая штаны. Дорожка поцелуев обжигает кожу на животе.
– Привет, это я. Твой папка. Сейчас будем знакомиться, – шепчет, потираясь носом о мой округлившийся животик.
Даже чувственный бред, в котором я нахожусь, не становится преградой для смеха. Я обхватываю голову Жорки, улыбаясь, ловлю его взгляд… И не стыдно ни капельки перед ним.
Потому что он смотрит на меня, как на произведение искусства. Даже мысли не возникает, что я, в общем-то, не в лучшей форме. Мне вообще пофиг, как я выгляжу, когда он раскрывает меня пальцами и лижет – мокрую и припухшую. Я кончаю практически тут же. Зажав его голову бедрами и непроизвольно всем телом дергаясь. Жорка поднимается, слизывает с моих пылающих щек слезы, отводит безвольно повисшую ногу в сторону и медленным тягуче-плавным движением погружается в пульсирующую глубину.
И вся нежность мира в этом… Я растворяюсь в ней, в нем… Ничего не оставляя себе.
Вечность спустя, когда мы с Жоркой, истерзанные и испачканные, валяемся на диване, он спрашивает:
– Как малышка?
– Так уверен, что это девочка?
– Ну, нам недолго гадать осталось. Когда там УЗИ? Постараюсь раскидать операции.
– Жор, ты что, со мной пойти хочешь? – пугаюсь я.
– Да. А ты, видно, не очень.
– Не хочу давать лишний повод для сплетен. Юра… Ты пойми, ему нелегко.
– Эль, с Юрой мы все решили.
– Ну да.
– Да. И я устал, если честно, во всем оглядываться на Валова.
– Ты знал, как я к нему отношусь! – взвиваюсь."
"– Знал. Но мне кажется, с тех пор многое изменилось.
Георгий с намеком проталкивает два пальца в накачанную им под завязку глубину.
– Отпусти. Дай нам шанс. Себе дай. Быть счастливой.
Конечно, он прав, но…
– Отвезешь меня домой? Юра скоро привезет Мишку, – шепчу я, отводя глаза, и убегаю в душ.
