Белые стены, тесная чистая кухонька, небольшая гостиная и спальня, в которой мне вообще не доводилось бывать. Гляжу, как решительно Бутенко подкатывает чемодан к шкафу. Вот и все. По крайней мере, крыша над головой у меня есть – можно расслабиться. К несчастью, мой организм воспринимает эту робкую мысль как команду к действию. Остатки сил стремительно покидают тело. Чтобы не упасть, приваливаюсь к стене. В ушах шумят кровь и задорный щебет сына, для которого наш побег – настоящее приключение.
– Эля…
– М-м-м?
– Послушай.
Я оставил за тобой четверть ставки.
– Четверть? – моргаю я. – Да ты что? Это сколько? Даже на коммуналку не хватит.
– А больше ты не потянешь. Сама посуди. Универ, маленький ребенок, которому тоже нужно твое внимание.
– Питание, ему нужно полноценное питание. Мясо, рыба, овощи. Ты видел, почем нынче морковь?
– Ну, во-первых, я не шутил, когда говорил, что мне нужен помощник по научной части. Это будет оплачиваться. А во-вторых, есть еще Валов. Ты можешь подать на алименты.
– Нет. – Как во сне, веду головой из стороны в сторону.
– Я не буду этого делать.
– Почему?
Под прямым немигающим взглядом Георгия мне становится жутко не по себе.
– Потому что Юра так чудит, что я не удивлюсь, если он вообще откажется от Мишки."
"Говорю это и ежусь, уткнувшись лбом в стену. Вроде бы, все с Юркой понятно. Он оказался совсем не таким, каким я его представляла. И пора бы свыкнуться с мыслью, что так бывает. Не я первая настолько жестоко обманулась. Но как? Я ведь знаю его другим. Добрым, надежным, любящим.
И это несоответствие того Юры и этого разрывает мне душу в клочья. Если представить, что он всю нашу жизнь притворялся, значит, все хорошее, что в ней было – обман. А я не могу с этим смириться. С чем угодно, даже с тем, что он больше не мой… Но не с этим. К тому же я не верю, что отцовскую любовь можно так виртуозно отыгрывать. То, что Юра Мишку любил – факт, не поддающийся сомнению. Но теперь, когда он, не считаясь с нашими интересами, творит вот такую дичь, я уже ни в чем не уверена.
– Ты серьезно?
– Более чем, – шепчу я, сползая вниз по подушке. – Извини, Жор. Что-то мне нехорошо.
Тело и впрямь охватывает дикая слабость, меня будто качает на волнах. В ушах шумит море, на обратной стороне век мелькают солнечные зайчики.
– Твою мать, Эль, а когда ты планировала мне сказать, что у тебя температура под сорок? – врывается в уши Жоркин свирепый рык. Но мне не страшно. Я всем телом тянусь к его прохладной руке, накрывшей мой пылающий лоб.
