Что происходит, Дамир?
– Ты взяла бесплатный отпуск?
– Да. Но зачем? Что ты задумал?
– Неделя на свежем воздухе. Как тебе? – широко улыбаюсь и, не дожидаясь ответа, запускаю мотор.
Глава 56
Дина
Свежий воздух – это хорошо, конечно же, но! Семь дней в одном доме... с ним?! Опасно.
Я не знаю, что сказать, а потому всю дорогу молчу. Только оказавшись в квартире, я нарушаю затянувшуюся паузу:
– Какие вещи брать с собой? – обращаюсь к Дамиру, когда он снимает кроссовки.
– Обычные, – улыбается.
Идёт в ванную комнату, моет руки и, как ни в чём не бывало, заходит на кухню.
Санька, увидев отца, отодвигает от себя тарелку и с громким визгом бежит к Дамиру:
– Папа! Папа пишёл!
Дамир подхватывает сына на руки, кружит, целует в обе щеки.
Я наблюдаю за ними со стороны, не скрывая улыбки. Как же они полюбили друг друга так быстро?! Я и подумать не могла, что всё окажется так просто. Дамир не упрекал, не обвинял меня в молчании, а Санька... Принял отца, будто знал его с самого рождения.
– Саша, – строго произношу.
– Вернись и доешь кашу, а папа... – перевожу взгляд на Дамира: – тоже будет есть.
– Манку? – спрашивает Дамир, и я улыбаюсь.
– Ага, за компанию!
– Дин, ну я же терпеть её не могу.
– Шагаев! – хмурю брови. – Ты будешь есть кашу, иначе Санька не доест свой завтрак, ведь пришёл папа.
Дамир вымученно улыбается. Устраивается на стуле возле сына и смиренно ждет, когда я поставлю перед ним тарелку с ненавистной гущей белого цвета.
Пока мои мужчины едят, я собираю вещи. Мама молча наблюдает за моими сборами, но в какой-то момент не выдерживает.
Становится поперёк дороги, выставляя перед собой руку:
– Дина, что всё это значит?
– Мы едем на дачу.
– Какую ещё дачу? В октябре?
– Загородную. Тут недалеко, Дамир сказал, тридцать километров.
Мама бледнеет. Отходит в сторону, а затем пятится назад. Садится на кровать и смотрит перед собой отрешенным взглядом.
– Мам, что-то не так?
Мама отрицательно кивает головой:
– Не так. Всё не так, Диана. Ты не должна ехать с ним на эту дачу.
– Почему?
– Оно тебе не надо.
– Ты говоришь загадками, но, кажется, я понимаю.
– Не понимаешь, – возражает мама. – И никогда не поймёшь. Шагаевы причиняют только боль. Ничего хорошего не получится. Не ломай себе жизнь, доченька.
– Не ломать? Ты сейчас серьёзно? У меня и так она сломанная, куда больше?!
– Ничего и не сломанная, – возражает мама. Поднимается на ноги и подходит ко мне. Берёт за руку, заглядывая в глаза: – вернись к Давиду.
