Двое из ларца, одинаковы с лица! Ни дать, ни взять.
Надоели. Осточертели.
Дамир отвозит меня домой. Я выхожу из машины и намереваюсь попрощаться с Шагаевым, но он…
Идёт следом за мной. Заходит в подъезд, лифт, а потом и в квартиру.
Я в шоке от такой наглости. Даже теряю дар речи. В ступоре.
– Дамир, а ты не обнаглел? – становлюсь поперёк его дороги. – Приходишь, как к себе домой. Я тебя даже не приглашала!
Мой голос повышен, а на груди скрещены руки. Что за номер?!
Дамир снимает кроссовки, ровняется напротив меня, бережно берёт за плечи и отодвигает в сторону, будто какую-то тумбочку.
Идёт в ванную комнату. Тщательно моет руки.
Я становлюсь за его спиной:
– Дамир! Ты наглеешь.
Ухмыляется, поднимает взгляд вверх. Смотрит на меня в зеркальном отражении.
– Я к сыну пришёл. Не к тебе. Между прочим, имею право.
Я фыркаю. Громко.
Нет слов. Совсем нет!
– Дин, отойди, а? – поворачивается ко мне лицом и пытается выйти из ванной комнаты, но я не позволяю. – Дай пройти.
– Нет. Ты кем себя возомнил? Два с половиной года у ребёнка не было отца.
А сейчас… Появляешься ты. Приходишь поздно вечером. Даришь ему эмоции, а я потом не сплю полночи. Не надо, Дамир! Не делай этого. Ты уходишь, а я остаюсь…
– Так в чём проблема? – хмурит лоб, щурит глаза."
"– В тебе проблема, – не сдерживаюсь и тычу пальцем в широкую грудь. – Не нужно так часто приходить. И не так поздно! Ты можешь предупреждать о своих планах, а не ставить меня перед фактом, как всегда?
Дамир опускает взгляд на мою руку:
– Я могу не уходить.
Только попроси.
Вздрагиваю:
– Попросить?!
– Да, – кивает головой. – Одно слово, Дин. Я никуда не уйду. Никогда!
Что?
Не верю ушам.
Я в шоке от подобной наглости.
– Знаешь, что?! – глотаю смешок. – Оставайся. Играй с сыном. Дари ему эмоции, а потом всю ночь сиди возле его кровати.
Разворачиваюсь и ухожу.
Уже в кухне. Разогреваю ужин. Накрываю стол. Садимся.
Я, мама, Дамир, Санька. Молчим все.
Санька не слазит с коленей отца. Совсем не ест. Балуется.
Никакой дисциплины! Злюсь.
Очень сильно. Если так пойдёт дальше, то сын разбалуется окончательно. Папа хороший, замечательный. Играет, разрешает шалить, а я? Цербер, что ли?!
Мама первой встаёт из-за стола. Снова уходит к соседке.
Остаёмся наедине. Я мою посуду, а Дамир сидит на полу и играет с сыном. Собирают конструктор.
Произношу, не оборачиваясь:
– Десять часов ночи. Папочка! Может, уложишь сына спать?
– Дин, – отзывается Дамир. – Я остаюсь только на сегодня? Не услышал.
