Надо, – хлопает ресницами, а у меня сгорает последний предохранитель.
Припадаю к её аппетитным губам. Целую жадно, не в силах остановиться. Тараню рот языком, забирая всхлипы. Сопротивляется. Пытается сжать челюсти.
В её сумке звонит телефон. Настойчиво. Я даже знаю абонента. Лично знаком, считай с пелёнок.
Я первым прерываю поцелуй. Отстраняюсь. Дышу трудно, высоко вздымая грудной клеткой.
– Отвечай, – произношу охрипшим голосом.
«Нет», – кричат её глаза, а я не спрашиваю почему. Всё понятно, как дважды два!
– Дина, – ухмыляюсь.
– Ты так и не научилась врать.
Глава 24
Дина
Всё будет хорошо.
Он поймёт. Не осудит.
Он же хороший. Заботливый. Честный. Правильный.
Разве у меня есть выбор? Нет. Нужно спасать себя, свою жизнь, да и Его – тоже.
Я управляюсь на кухне. Готовлю ужин. В духовке запекается картофель и мясо. В холодильнике остывает бутылка вина. А я режу лук и плачу. То ли лук попался такой, то ли в душе накипело. Неважно. Важно, что через час домой придёт Давид. Уставший, голодный. Я его покормлю, спрошу, как прошёл день, а потом.
.. На всё божья воля.
Вчера у меня был с мамой разговор. Сложный, неожиданный. Я долго приходила в себя, а возможно, ещё прихожу. Три года назад мама собственными руками разрушила мою личную жизнь. Оказалось, Дамир действительно приходил с деньгами. Отдал их маме, а она опешила, увидев Его. Когда мама сказала «Его», я ничего не поняла. Но она объяснила.
Лучше бы я не знала этой правды. Лучше бы никогда не говорила с мамой. Но поговорила, на свою беду.
Тридцать лет назад у моей мамы была первая любовь. Роковая. Фатальная. Болезненная. Неизлечимая. Сказал бы кто другой, не поверила. Но мама не будет врать, да и фотографии – тоже.
Только представить! А мы с Дамиром могли бы быть родственниками. Родным братом и сестрой. Его папа и моя мама были влюблёнными. Встречались, а потом... Расстались. Так бывает. Это жизнь.
И вот три года назад, когда порог моего дома переступил Дамир, мама пришла в дикий ужас. Быть такого не могло! Дочка повторяла судьбу матери.
Влюбилась в Его... сына.
Обида и злость.
Не позволила.
Мама решила всё за меня.
Вернула деньги, отдав их матери Дамира. Мне, естественно, ничего не сказала. Даже, когда она узнала, что Дамир попал в СИЗО. Молчала всю дорогу. Прятала письма, которые присылал Дамир из тюрьмы. А потом мы переехали в другой район и письма перестали приходить. Но первые десять – она отдала. А я их даже не стала читать. Не захотела возвращаться в прошлое и умирать.
