– Ты специально меня сюда заманил, да? Скажи, что ты задумал?
– Ничего!
– Врешь, – истерически смеюсь. – Ты же больной на всю голову! Да у вас вся семейка долбанутая.
Он зарывается рукой на моём затылке и, намотав волосы на кулак, тянет назад, заставляя взывать от боли.
– Закройся, Дин! И не зли меня. Тебе лучше не видеть каким я бываю в гневе.
Я прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего. В одном Фатхетдинов безусловно прав – его лучше не злить. Но чёрт… Мне что делать?"
"Мы заходим в дом. Давид ведёт меня по большому залу, а затем к лестнице.
Я ничего не спрашиваю, пытаясь обдумать своё дальнейшее поведение. Если этот псих привел меня к себе домой, значит, я ему зачем-то нужна. Неужели он думает, что мы сможем вместе растить мою Ляйсан? Но это же немыслимо!
И будто прочитав мои мысли, Давид останавливается напротив одной двери и, склонившись над ухом, шепчет:
– Веди себя тихо. Будь покорной. Подчинись мне…
Я отскакиваю от него, как от горячей сковороды.
«Не дождешься», – крутится на языке, но я молчу.
Сейчас нужно молчать и поберечь силы на будущее!
Давид толкает дверь и, когда она распахивается, я слышу женский голос, поющий колыбельную. Язык иностранный, но это точно колыбельная, ведь женщина держит на руках ребенка. Моего ребенка?
Давид кивает женщине на выход. Я провожаю незнакомку взглядом, примечая, что вижу её впервые: определено она той же нации, что и бывший, а может быть, вообще его родственница – не удалось толком разглядеть.
– Иди, – Давид толкает меня к детской кроватке, и я иду на ватных ногах.
Мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что это моя маленькая Ляйсан. На глаза тут же накатывают слёзы. Горло душит будто удавкой. Задыхаюсь. Закусываю губу и еле-еле сдерживаю крик. Нельзя! Нельзя пугать малышку.
Оборачиваюсь и умоляющим взором смотрю на Давида:
– Пожалуйста, сними наручники. Я хочу взять свою дочь на руки.
Он смотрит на меня исподлобья, а затем качает головой.
Падаю на колени, склонив голову вниз.
– Пожалуйста, не будь таким жестоким! Я тебя очень-очень прошу.
Он снова говорит нет, а я не знаю, как убедить. Не знаю, что делать дальше. Я готова целовать его ноги, туфли – что угодно, лишь бы он позволил прикоснуться к моему ребенку!
* * *
Давид запирает меня в комнате, посадив под замок. Лясю он разрешил взять на руки, и я даже успела поцеловать малышку, и ощутить ее запах. Я думала, в тот момент сердце разорвется на части, но нет… Выдержала какими-то чудом. А потом у нас с Фатхетдиновым был разговор.
