Он приказывает мне садиться и, как только я забираюсь в салон, машина резво трогается с места.
Через полчаса мы оказываемся за городом. Водитель тайоты сбавляет скорость и вскоре останавливает автомобиль на обочине.
Я не успеваю спросить о причине остановке, как на горизонте появляется большой внедорожник. Сердце предательски щемит в груди, а в голове стучит, будто бьёт барабан. К горлу подкатывает противный ком.
Вот черт… Это же он и я сейчас его увижу.
«Боже, дай сил не наброситься на этого гада и не выцарапать ему глаза», – произношу про себя и от злости сжимаю кулаки, да так сильно, что ногти впиваются в ладони.
Я выхожу из машины и на негнущихся ногах иду навстречу. Он стоит возле капота своего внедорожника и не спеша курит сигарету.
– Где моя дочь? – произношу сквозь зубы.
– Ты хотела спросить «наша» – ухмыляется, забавляясь гневным выражением, застывшим на моём лице.
– Моя! – качаю головой. – Не твоя, Давид.
Он глотает смешок, а затем достаёт из кармана стандартный лист офисной бумаги, сложенный в несколько раз.
– Читай, – передает мне лист.
Я вырываю из его рук клочок бумаги и ощущаю, как земля уходит у меня из-под ног. Копия свидетельства о рождении Фатхетдиновой Амины Давидовны.
– Шутишь? – истерически смеюсь.
– Нет.
– Ты… – делаю шаг вперёд, – да будь ты проклят!
Съедаемая агонией гнева, я набрасываюсь на бывшего с кулаками и даже умудряюсь поцарапать ему лицо, но он… Сильный мужчина, а потому хватает меня за запястья и заводит их за поясницей.
Разворачивает к себе спиной и через несколько секунд я чувствую, как на моих руках защелкиваются браслеты.
– Прости, конфетка, ты не оставила мне выбора, – шепчет на ухо, а затем проводит кончиком носа по шее – морщусь в этот момент. – Ты воняешь лекарствами и Шагаевым.
Он толкает меня в спину, заставляя идти вперёд. Открывает дверцу внедорожника и снова толкает. Я падаю на сиденье лицом вниз.
– Дамир убьет тебя, когда найдёт, – произношу на эмоциях, а он смеётся.
– Динка, ну ты и дура, – очередной смешок и машина трогается с места.
Я не знаю сколько проходит времени, но, когда внедорожник останавливается и Давид выводит меня на улицу, перед глазами появляется незнакомый коттедж, огражденный высоким забором.
– Если ты будешь себя хорошо вести, то увидишь дочь сегодня, – неожиданно заявляет.
– В смысле? Сегодня? Давид! – кричу, хочу дернуться, но металлические наручники ограничивают движения.
