Ошибалась. Дамир и боль – слова-синонимы. Этот человек разрушает всё, к чему прикасается. Однажды он уже разрушил меня. Растоптал. Но я поднялась. Долго, мучительно приходила в себя. А теперь...
Он стоит напротив. Бросается в меня вопросами, будто имеет право что-то требовать. Не имеет. Абсолютно! Я – прочитанная книга. Ступенька. Перешагнул и пошёл дальше. Тогда почему же он не отпускает?!
– Будешь и дальше мотать свои сопли на кулак или хоть что-то скажешь? – ухмыляется. Лениво. На одну сторону.
Чудовище... Ненавижу.
Точнее, хочу ненавидеть. Очень. Но не получается. Внутри пищит мой дурацкий голос совести, а в голове стучит его голос. В душе плачут струны. На надрыв.
– Мне нечего тебе сказать, – гордо поднимаю подбородок вверх и смотрю. Лучше бы не смотрела. Ослепла. Чтобы никогда не видеть этих глаз, цвета виски.
Он надвигается в мою сторону. Шаг за шагом наступает, будто хищник на свою добычу. Я пячусь назад. Медленно отдаляюсь до тех пор, пока моя спина не прилипает к стене.
– Вот значит, как получается, – насмешливо произносит.
– Тебе даже сказать нечего. А мне есть!
– Не говори, – качаю головой.
Дамир игнорирует мою просьбу. Подходит ближе. Вплотную. Расставляет руки. Упирается ладонями в стену. Точно берёт в плен. Он – охотник, а я – зверушка. Боюсь его. Трясусь, как маленький котёнок перед здоровой овчаркой!
– А я любил тебя, – заходит издалека. – Когда-то. Думал, ты та… Единственная. Роковая. Фатальная, – смеётся. – Так и получилось. Ты оказалась моим нокдауном. Положила на лопатки, со счётом десять–ноль.
– Дамир...
Он не даёт договорить. Прикладывает к губам палец. Медлит его убирать. Проводит линию, трогая кожу. Я плотнее сжимаю челюсти и отворачиваюсь в сторону.
– Смотреть! На меня! – звучит приказной тон. – Зачем ты так со мной, Дина? Я же всё делал ради тебя. И ту чёртовую машину угнал, лишь бы помочь... Тебе!
Со всей силы бьёт кулаком по стене. Я вскрикиваю, но вовремя прихожу в себя. Зажимаю рот ладонью.
– А ты даже не писала мне. Не ответила. Ни разу!
Я столбенею.
Не понимаю, что он несёт! Какая машина? Что за бред? Почему я должна была писать?
– Стерва! – рычит, а не говорит. – Сломала меня. А теперь снова врываешься в мою жизнь. Вся такая красивая. Счастливая. Чужая. Что? Обычные парни больше не привлекают? Теперь только богатые? Типа него.
Я хочу ответить, но язык прилип к нёбу. Ничего не говорю. Точно онемела, а, может быть, никогда и не умела говорить.
– Видишь, как получается. Тебе плевать. Даже сейчас.
