Такого просто так не прогонишь, – отвечаю я, устало улыбаясь.
– А Санька на него похож. Копия.
– Да, – соглашаюсь я. – Я знаю.
– Может, вызвать участкового?
– Чего? – лёгкий смешок срывается с моих губ. – Зачем?
– Ну, пусть он разберётся с этим типом. Я же вижу, что ты не хочешь его видеть.
– Не надо участкового. Он – отец и приехал к сыну. Не ко мне, – качаю головой.
– Отец, – фыркает бабуля. – Одно название только. Где он был все эти годы?
– Где-то, – вздыхаю. – Не надо, бабушка. Не вмешивайся.
Я целую свою старушку в щеку и обнимаю за плечи.
– Бабушка, всё будет хорошо. Ты не волнуйся, ладно?
– Диночка, ну, как не волноваться? Он сделал тебе больно. Я же вижу. Не слепая. Не позволю обижать моих детей.
– Упрямая, – шепчу ей на ухо. – Он больше не сделает мне больно. Обещаю.
– Конечно, не сделает. У тебя-то и защитник имеется.
Бабуля отстраняется. Подходит к окну, отодвигает в сторону штору и всматривается вдаль. Я знаю, кому принадлежит её взгляд, а потому становлюсь за спиной старушки и, обняв за плечи, доверчиво кладу голову на её плечо.
– Я слышала ваш разговор, когда тот, – кивает на Давида, – приезжал в первый раз. Знаешь, внучка, а ведь он неплохой. Возможно, стоит дать ему шанс?
– Зачем?
– Чтобы стать счастливой, чтобы рядом было мужское плечо, чтобы прожить свою жизнь в любви.
– Не получится, – грустно вздыхаю.
– А ты попробуй.
– Не хочу… делать больно. Разве, будет честным обманывать его?
– Не обманывай. Миллионы семей так живут. Один любит, а второй принимает любовь.
– Как данность? – ухмыляюсь.
– Да хоть и как данность.
– Ба, я не настолько эгоистична. Увы, – снова вздыхаю.
– Глупая, – фыркает бабушка. – Потому что молодая. А теперь представь, что он, – указывает рукой на Давида, – самое лучшее, что может быть в твоей судьбе. Ты прогонишь его, и он уйдёт, а потом, спустя годы, будешь сидеть и кусать себе локти. Дин, за счастье надо бороться.
– Бой с тенью – заведомо проигрышная борьба.
– Зря. Сдаться ты всегда успеешь. Внучка, послушай старушку.
Я прожила больше тебя и знаю, о чём говорю. Отец Саньки – это иллюзия счастья; журавль, порхающий высоко-высоко. Взлетишь с ним до самых небес, а падать будет больно!
– Так я уже, – хмыкаю. – Упала!
– Поднимись. Встань с колен и иди дальше.
– Это я тоже сделала.
Целую бабулю и выхожу на улицу. Дамир никуда не уехал, как и Давид. Расселись по своим машинам, ожидая непонятно чего. Я поднимаю взгляд на небо, вспоминая слова бабушки: «Иллюзия счастья.
