На холме под деревьями раздел догола и ухайдакал до такой степени, что ее супруг-врач, если не совсем дебил, должен был сразу догадаться, какой несчастный случай с ней приключился, потом ударом кулака в живот уложил ее навзничь, прикрыл сверху ее же платьем и был таков. А белье, туфли и сумку (откуда взял деньги) выбросил в урну в Марселе.
Сейчас он не испытывал такого же страха, хотя и не потрудился принять подобные меры предосторожности. Ему все-таки не хватило решимости раздеть мисс Четырехглазку, и тем более – ее ударить.
Весь день после разговора с Толстым Полем он внушал себе, что должен это сделать, но в результате все же не смог. Он презирал всех женщин – этих корыстных, мелочных эгоисток. Исключений почти не делал, разве что те, кто попроще, вызывали у него меньше отвращения. К Дани Лонго он трижды испытал настоящую симпатию. Когда она сказала при входе в отель: «Да какая разница, иди». Потом, когда возле стойки администратора положила руку ему на плечо, словно он был ее братом и она защищала его от враждебного мира.
Но больше всего, когда он снял с нее очки за столом. У нее было такое беззащитное лицо, как у его матери, которая умерла в сорок лет, безмужней, а единственным ее утешением перед смертью был ублюдок сынок, сидящий у нее в ногах на больничной койке, неспособный приголубить даже шелудивого уличного пса.
Нужно было поскорее забыть Дани Лонго (Мари-Виржини), он и так был с ней необычайно щедр. Оставил сумку, чтобы она могла выбраться отсюда, спровоцировал ссору, чтобы она впредь не верила тем, кто будет ей вешать лапшу на уши, а еще дал целый час, чтобы расквитаться.
Да, она вполне может воспользоваться своим шансом.
Он очень быстро по Северной автомагистрали, которая шла плавным спуском до самого Марселя, выехал на Периферический бульвар, а оттуда на дорогу на Обань. В будни есть другой маршрут на Кассис – покороче, через перевал де Ла-Женест. Но в воскресный день он слишком популярен у марсельцев, и он побоялся, что ему придется ползти как улитка за колонной других машин или что движение застопорится из-за какой-нибудь аварии.
Дорога в Рокфор-ла-Бедуль среди соснового леса, бесконечные повороты. Он думал о незнакомом ему мужчине, которого Дани Лонго и сейчас любит. Думал о том, как она лежала в его объятиях с голыми ногами и животом, но не сняв белый свитер – который он только что бросил в кусты, – в свете лампы, отбрасывающей тень на потолке в виде огромной звезды. Что это значит – любить?
Хватит. Пора сменить пластинку.
