Стараясь соблюдать тишину, наши войска приблизились к японским позициям на дальность прямого выстрела орудия. Развернув орудия на открытых позициях, начали артиллерийскую подготовку. Били вслепую, ориентируясь по фонарям, зажженным японцами на берегу моря. С трудом удалось рассмотреть баржи и какие-то пароходы, принимающие на борт японские войска. Отстреляв по три-четыре десятка снарядов, снимались с позиций и следовали за пехотой ушедшей вперед. Радовало, что неприятельские корабли по нам не стреляли.
Либо они ушли, что маловероятно, либо не поступил приказ на открытие огня.
Рассвет я встретил в версте от моря, почти в пригороде Дунгань. Этот маленький городок расположен в дельте реки Ялу. Картина перед глазами открылась ужасная. Куда не кинешь взгляд: везде трупы, наши и японские. В небольшом порту Дунгань горел какой-то транспортный корабль, с него за борт прыгали солдаты. Выплыть с оружием и амуницией почти невозможно, но многие пытались. Большие боевые корабли заходить в порт не могут – мелко, а разные баржи и пароходы- вполне.
Моя батарея вела огонь по отходящему большому пароходу. Я отметил несколько точных попаданий. Сам корабль повредить мы не могли, за исключением труб и капитанского мостика, зато по палубе шрапнель прошлась, подобно острой косе. Посмотрел по сторонам и увидел, что вся имеющаяся здесь русская артиллерия ведет огонь по транспортным судам противника. Но те, дымя трубами и охваченные пожарами, полыхающими на палубах, уходили в открытое море.
К нашей большой радости, в гавани боевых судов японцев не было."
"Когда японские суда скрылись за горизонтом, русская армия начала входить в городок Дунгань и занимать все пригороды. То, что я увидел собственными глазами, забыть и понять невозможно. Во всех домах и на подворьях ровными рядами и в беспорядке лежали раненые японские солдаты, все они были убиты. Убивали раненых ударом штыка в область сердца и сделали это не русские солдаты.
Возле большого богатого дома, в центре Дунгань, наткнулся на целую гору трупов японских офицеров со вскрытой брюшной полостью и обезглавленных. Даже мои старослужащие солдаты не выдерживали этого ужасного зрелища, то одного, то другого воина выворачивало наизнанку. Мой организм тоже отреагировал подобным образом. Везде была смерть и очень жуткая.
– Страшное зрелище? – спросил меня, непонятно откуда взявшийся подполковник Терехов.
