Британцам золото требовалось в больших объемах, поэтому пленные трудились по шестнадцать часов, не поднимаясь на поверхность. Кормили плохо, порции были очень маленькие. Люди умирали от истощения и гибли под обвалами породы, которые случались часто. При очередном обвале в нашем забое, мне удалось укрыться в нише, что позволило спасти жизнь. Спасать пленных никто не спешил, я слышал крики о помощи, которые через непродолжительное время прекратились. Просидел я в нише довольно долго, ведь под землей, в кромешной темноте отследить течение времени тяжело.
Выбираться на поверхность я не торопился, опасался повторного обвала. Меня даже посетила мысль, что останусь в этой проклятой шахте навсегда, скоро умру без еды и воды. Но Господь, видно, решил мне помочь, я почувствовал приток свежего прохладного воздуха, а значит, где-то разобрали завал. Переползая навстречу свежему воздуху, осторожно передвигаясь, добрался до основного штрека. Везде было тихо, похоже, всех пленных, оставшихся в живых, подняли на поверхность.
С трудом разыскал подъемный ствол. Меня ожидала неудача, подняться невозможно, стальные тросы обильно смазаны мастикой, у меня не было никаких приспособлений, а спустить подъемную люльку можно только с поверхности. Если бы я стал звать на помощь, то меня могли сразу обнаружить, а это в мои планы не входило.
– Представляю твое отчаянное положение, Генрих, – заметил дядя Франц. – казалось бы, выжил, в нескольких шагах от желанной свободы, и на тебе, выйти нельзя.
"
"– Ты прав, дядя, я немного запаниковал, но потом взял себя в руки, вспомнил науку отца, когда с ним работал на похожем руднике. Ты же помнишь нашу «Звезду»?
– Такое, Генрих, забыть невозможно. Мы тогда были счастливы и все живы.
– Вот я и нашел ствол вентиляции. Он оказался довольно узким, но мое тощее тело в него пролезло. Найдя обломок черенка лопаты, использовал его в качестве перекладины. Подтягиваясь на руках, постепенно поднимался вверх. Если бы черенок сломался, то я мог улететь с большой высоты вниз, где ждала меня верная смерть от падения на камни.
Сколько я лез, сказать не могу. Сил у меня не так много было, приходилось часто останавливаться для отдыха. Когда я выбрался на поверхность, то сил отползти от ствола у меня не осталось. Провалялся обессиленный долго, благо на улице была ночь, и ствол выходил за пределы забора из колючей проволоки, которым, в несколько рядов был обнесен лагерь.
