– Помотало тебя, Генрих, изрядно, – покачал головой Франц, – врагу не пожелаешь таких испытаний. – Чем намерен заняться?
– Если позволишь, немного отдохну, а затем попробую тебе наладить работу консервного завода.
– Я же тебе говорил, что мясные консервы идут здесь плохо.
– А мы будем переправлять их в Европу.
– И кто, по-твоему, будет их продавать?
– Твой племянник Генрих.
– Тешил я себя надеждой, что ты останешься с нами.
– Остался бы с радостью, но у меня очень большой счет к представителям некоторых государств, очень хочется вернуть им долги.
– Понимаю и удерживать не стану, ты уже взрослый. А документы у тебя есть?
– С документами проблема.
– Но только не для Франца Вольфа, – улыбнулся дядя. – Мне удалось спасти все бумаги твоих родителей. Завтра поедем в Кордову, там у меня есть хороший приятель, он оформит тебе паспорт, станешь настоящим гражданином Аргентины.
– Не затратное дело это будет? Твоей репутации это не навредит?
– Тратить ты ничего не будешь. Зайдешь, покажешься моему приятелю, и сиди, пей сок или кофе в тени, остальное мои заботы.
Кстати, как ты намерен распорядиться своей долей ценностей?
– У меня есть доля?
– Конечно, есть. Мы всей семьей ценности собирали и сберегали, очень печально, что твой отец Мартин не смог ими воспользоваться. Я разделил все ценности на две части. Одну себе, вторую на твою семью. Поскольку ты остался один, то эта часть твоя. Скажу так. В банке столице хранятся ценности на триста тысяч североамериканских долларов.
– Мне такие деньги и не снились! Зачем мне столько? Ты из них возьми сколько надо, и вложи в надежное дело, чего они пылятся в банке."
"– Спасибо, Генрих. Поскольку даешь разрешение, я прикуплю еще земли и скота для разведения. Посмотрю, может, прислушавшись к твоим словам, модернизирую консервный завод.
Время было позднее. Я попрощался с Францем – пора было отправляться спать, завтра у нас ответственная поездка в Кордову.
Утром после плотного завтрака и дежурной чашки кофе выехали на коляске с открытым верхом, запряженной парой резвых лошадей вороной масти.
На облучке восседал братец Курт.
Дядя пустился в воспоминая. Очень скользкая тема, о прошлом Генриха Вольфа у меня информации очень мало. Надо попытаться сменить тему разговора.
– Дядя, прошлое оставило в моей душе незаживающую рану, я до сегодняшнего дня скорблю по родителям и сестрам, мне очень неприятны эти воспоминания, – как можно убедительней сказал я.
