И отступил в сторону, замер, сжимая свой огромный малахай в руках.
Рихтер, похожий на доброго седого дядюшку, вдруг рыкнул, сверкнув взглядом:
– Иди, мы разберемся без тебя.
Ольга, так же не поднимая головы, вышла из кабинета, оставив советского контрразведчика один на один с эсэсовцем.
Пожилой мужчина долго изучал фотографию в документах, сравнивал широкую физиономию Данила с худым, запавшим от нескольких дней голода лицом посетителя. Пожал плечами – да уж, после лагеря все перестают быть похожими на самих себя.
Голод и пытки никого еще не красили. Но он не привык сочувствовать никому, кто попадал к нему на допрос.
Сморщился весь, пошел красными складками и принялся рявкать, задавая один вопрос за другим:
– Как ты попал в плен?
– Как тебе удалось сбежать? Почему тебя не расстреляли сразу?
– Ты прошел через немецкие кордоны и ни разу не попался?
На все вопросы у Алексея были ответы, он кивал, отвечал, повторяя без конца «да, господин офицер, вы правы, господин штандартенфюрер»."
"– Я попал в плен случайно.
По нам ударила артиллерия, и я потерял сознание. А очнулся уже связанным и без оружия. Советские солдаты не нашли только мой золдатенбух, который я прятал в сапоге. Потом всех пленных собрали вместе, я молчал, ничего не отвечал на вопросы, чтобы они не узнали, что я тоже русский. И меня отправили на пересылку для военнопленных, я был с немцами вместе. Нас посадили в вагоны и долго везли. Не знаю сколько, может быть, двое или трое суток. В щель я увидел на стоянке знакомый вокзал, бывал раньше в Железногорске.
Поэтому решил сбежать, потому что мой дом был близко, я знаю дорогу к Урочищу через леса. Не хотел оставаться в плену у советских военных, я знаю, меня в Советском Союзе ждет расстрел. Я хочу служить у вас, господин штандартенфюрер.
Отвечал Савельев специально медленно, запинался, стараясь изобразить недалекого деревенского парня, который готов продаться немцам за еду.
Рихтер молчал, хотя внутри уже точно решил для себя – этот мальчишка подойдет ему на роль проводника.
Назначать старшим группы рискованно, глуповат парень, хоть и надежен. Служил старостой, мать тоже при штабе с самого начала войны – таким можно доверять.
Вслух свое решение офицер Рихтер не говорил, продолжал задавать вопросы, заходя то с одной стороны, то с другой. Но спрашивал уже больше по привычке и ответы почти не слушал, размышляя о том, что ему делать дальше. Сидеть тут всю ночь с этой деревенщиной нет смысла, и без того время к полуночи идет.
